Стоит только хорошенько проанализировать положение.
Этот анализ он начал производить довольно странным образом, именно стал кроить какие-то рожи и подмигивать своему королю.
— Ничего не помогает, — заметил Коровьев.
— Ай! — вскричал Бегемот, — попугаи разлетелись, что я и предсказывал!
Действительно, где-то вдали послышался шум многочисленных крыльев. Коровьев и Азазелло бросились вон.
— А, черт вас возьми с вашими бальными затеями! — буркнул Воланд, не отрываясь от своего глобуса.
Лишь только Коровьев и Азазелло скрылись, мигание Бегемота приняло усиленные размеры. Белый король наконец догадался, чего от него хотят, вдруг стащил с себя мантию, бросил ее на клетку и убежал с доски. Офицер брошенное королевское одеяние накинул на себя и занял место короля. Коровьев и Азазелло вернулись.
— Враки, как и всегда, — ворчал Азазелло, косясь на Бегемота.
— Мне послышалось, — ответил кот.
— Ну, что же, долго это будет продолжаться? — спросил Воланд, — шах королю.
— Я, вероятно, ослышался, мой мэтр, — ответил кот, — шаха королю нет и быть не может.
— Повторяю, шах королю.
— Мессир, — тревожно-фальшивым голосом отозвался кот, — вы переутомились: нет шаха королю.
— Король на клетке г-два, — не глядя на доску, сказал Воланд.
— Мессир, я в ужасе, — завыл кот, изображая ужас на своей морде, — на этой клетке нет короля.
— Что такое? — в недоумении спросил Воланд и стал глядеть на доску, где стоявший на королевской клетке офицер отворачивался и закрывался рукой.
— Ах ты подлец, — задумчиво сказал Воланд.
— Мессир, я вновь обращаюсь к логике, — заговорил кот, прижимая лапы к груди, — если игрок объявляет шах королю, а короля между тем уже и в помине нет на доске, шах признается недействительным.
— Ты сдаешься или нет? — прокричал страшным голосом Воланд.
— Разрешите подумать, — смиренно ответил кот, положил локти на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и наконец сказал: — Сдаюсь.
— Убить упрямую тварь, — шепнул Азазелло.
— Да, сдаюсь, — сказал кот, — но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников! — он поднялся, и шахматные фигурки полезли в ящик.
— Гелла, пора, — сказал Воланд, и Гелла исчезла из комнаты. — Нога разболелась, а тут этот бал, — продолжал Воланд.
— Позвольте мне, — тихо попросила Маргарита.
Воланд пристально поглядел на нее и пододвинул к ней колено.
Горячая, как лава, жижа обжигала руки, но Маргарита, не морщась, стараясь не причинять боли, втирала ее в колено.
