Жанр
Я был повсюду — от тихих лесов до пустынь, от высоких гор до глубинных морей. Пржевальский называл это «Тайными записками путешественника». Герои этой книги ставят под сомнение все, что мы считаем истинным и невозможным — будь то невидимые границы или призраки солнечного цикла. Они сильны, но каждый из них, как и любой в мире Аранталла, обречен на смерть....
По всему уровню, словно по городским улицам в час пик спешили существа разных размеров и конструкций, не обращая никакого внимания на Алексея с гусеницей."
"Шли недалеко. Остановившись у одной из пирамид, гусеница вытянула свою конечность, и на совершенно гладкой и однотонно-серой поверхности прошлась пальчиками словно набирала код, и стенка вдруг исчезла, показав пустую комнату освещённую розовым светом, куда существо вошло, и повернувшись к Алексу сделало явно приглашающий жест.
Надеясь что он всегда успеет провалиться в Убежище, Алекс шагнул следом, и тут же освещение в комнате мигнуло и вид за порогом пирамиды изменился.
Алексей сразу узнал место по рисунку, который ему показал Тирагор. Усыпальница Легиона. Что это был за Легион, и за что ему такая честь, он не имел ни малейшего понятия, но почему-то полагал, что нарушать покой таких спящих – плохая идея. И шёл за быстро скользящей гусеницей, стараясь не шуметь.
Гусеница привела его к круглой площадке выложенной белым камнем или плитками, в центре которой находилась чаша на основании из десятков тонких прутьев.
Подойдя ближе Алекс увидел, что чаша полна наполовину, но уровень жидкости если и повышается, то небыстро. А жидкость, что неторопливо плескалась в чаше была Алексею уже известна. Это та самая эссенция распада, которая чуть было его не угробила.
Но в итоге жидкость оказалась в паре баллонов которые хорошо держали эту дрянь взаперти. А вот сейчас, литров пятьдесят находились рядом, и над поверхностью чуть заметно вставал розовый дымок, который тут же уносился вверх, подхваченный воздушным потоком вентиляции.
Главный вопрос, заключался в том, куда ему деваться в момент, когда розовая пакость перельётся через край, с учётом того, что Убежище вновь было недоступно.
Гусеница куда-то делась, а Алекс первым дело достал из «мусорного» кармана рюкзака упаковку от рациона и скатав плотный шарик из пластика, кинул его на поверхность жидкости.
Пластик не успев коснуться поверхности просто исчез, превратившись в мутноватое облачко, которое унеслось вверх под действием потока воздуха снизу.
Собственно в ожидании перелива чаши можно было заняться чем угодно, в том числе и чтением книг залитыз в память импланта, но раз уж подвернулась такая возможность, он решил посмотреть что за жидкость такая «эссенция распада». Про себя Алекс считал её не более чем очень сильной кислотой, способной разъесть всё вокруг.
