Жанр
Я был повсюду — от тихих лесов до пустынь, от высоких гор до глубинных морей. Пржевальский называл это «Тайными записками путешественника». Герои этой книги ставят под сомнение все, что мы считаем истинным и невозможным — будь то невидимые границы или призраки солнечного цикла. Они сильны, но каждый из них, как и любой в мире Аранталла, обречен на смерть....
Из абсолютно хулиганских побуждений, Алекс дождался, когда зрачок будет смотреть в сторону от него, и высунувшись из-за угла, выстрелом разнёс глаз в брызги.
Теперь жижа реагировала куда быстрее, и вверх сразу вытянулись десятки жгутов, на которых быстро стали набухать шарики, превращающиеся в глаза, и тыкаться в разные стороны в поисках обидчика.
Теперь мысль сохранить эссенцию распада в Убежище уже не казалась Алексею такой хорошей. Розовая жидкость явно проявляла если не разумность, то как минимум реакции живого организма, и достаточно агрессивного.
Тем временем розовая гусеница с пучком жгутиков на месте головы, и глазами на конце каждого отростка, начала заметно прибавлять в размерах, раздуваясь в теле, удлиняясь, обзаводясь дополнительными ножками, и меняя цвет на тёмно-красный.
От такой раздачи, Алекс, не думая, с места, запрыгнул на куб, который к слову был высотой в три метра, и выплеснув вверх рой эфирных следопытов, и используя плетение левитации перелетел на другой куб, и на следующий пока не удалился метров на сто от чаши.
Но как ни старался Алексей, существо из эссенции распада двигалось за ним, и причём быстро.
– Ладно. Когда ни помирать, всё равно день терять.
Алекс снял рюкзак, и пополнил боекомплект, рассовав дополнительные магазины и гранаты куда смог, и приготовившись замер на крыше каменного куба.
Шелест лапок кровавой гусеницы разносился далеко, и Алекс поймал существо в прицел, когда до него было метров пятьдесят, и начал стрелять, метясь по отросткам с глазами. Лахтан Иль, исправно выбивал красную плоть, гусеница скрипела чем-то у себя внутри, словно верещала от боли, но всё равно двигалась вперёд.
