Поэтому я прошу проявить ко мне снисходительность, если в первое время я буду совершать некритические ошибки.
Мужчина кивнул, признавая требование справедливым.
И я уже собиралась оставить наконец-то его наедине с его драгоценными (во всех смыслах этого слова) камнями, как спохватилась.
— Сэр Фаулер, раз уж я не увольняюсь… то может быть, все же стоит уведомить о случившемся мистера Фаулера?
Когда я рассказала сэру Кристоферу о нашей беседе с Альбертом, он был крайне недоволен. Не мной, конечно, а братом. Эмоции после ссоры еще не утихли, и снова мелкой дрожью позвякивал хрусталь на полках серванта. Но когда я аргументировала разговор тем, что речь все же идет о безопасности и подобная просьба того, кто за эту безопасность отвечает — закономерна, он успокоился. Только дал указание прежде, чем передавать Альберту какую-либо информацию, обсуждать ее с ним. И вот этот момент настал.
Я действительно считала, что скрывать происшествие от старшего глупо. Во-первых, с учетом уровня контроля, скрыть все равно не получится. И от того, насколько быстро Альберт узнает и от кого он об этом узнает, зависит только размер и длительность скандала, который за этим последует. В мои планы совершенно не входило успокаивать Фаулера-старшего, что покушение было лично на Анну Ривс, а не экономку великого артефактора, но о факте ему все же лучше знать для всеобщего успокоения.
— Уведомьте, — неожиданно легко согласился сэр Кристофер, видимо, рассудивший как и я, что все равно ведь узнает. — А заодно сообщите, что я не желаю, чтобы он вмешивался, а следить за этим делом будет мой секретарь.
Выходя из кабинета, я уже не так сильно радовалась своему повышению, как пять минут назад.
А вечером, перед ужином, сэр Фаулер вручил мне ювелирное украшение. Довольно простенький на вид кулон — тонкая золотая цепочка, овал янтаря в котором мягко светится едва заметный глазу светлячок. Оправа была украшена узором из рунических символов, а обратную сторону медальона невозможно было рассмотреть — она плыла перед глазами и вызывала головокружение.
— Носить не снимая, — проинструктировал меня работодатель. — Через две недели артефакт окончательно настроится на вас и будет реагировать соответствующим образом на опасность не только объективную, но и на то, что вы ощущаете как опасность.
