Автор
В душной студии учителя Марка Алексеевича, внимание всецело сосредоточено на девочке — его воспитаннице Викке. Удивительная атмосфера завораживания и в то же время стресса скрадывает жизнь в этот узкий круг. Марк Алексеевич словно отрезал связь с внешним миром, позволяя ей раствориться в глубине своего сердца и мысли. Вместе они таили страшные тайны, под которыми скрывались неординарные приключения и потрясающие перемены....
Похоже, «Мастер порока» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сама выбирала темп и чередовала ласки так, чтобы не подводить меня к эякуляции.
Когда она отстранилась, и холодок коснулся влажной кожи, я уже готов был содрать повязку, чтобы понять, что происходит. Сдерживался из последних сил. Благо жена не стала оттягивать момент — быстро оседлала мои бедра, и член погрузился в жаркое лоно.
Прерывистый женский стон тут же разнесся по спальне. Возбуждение захватило Рину моментально и движения перестали быть сдержанными. Ритмично насаживаясь на меня, она так же уже не возражала, что мои руки блуждают по её телу: сжимают грудь, терзают соски, оставляют следы прикосновений на бедрах…
Жена целенаправленно шла к оргазму, но так как я не помогал, скоро начала выбиваться из сил.
Обхватив тонкую талию, я опрокинул Рину на спину и сдернул повязку. Жадно захватив губами нежную кожу на её шее, принялся вгонять член в разгоряченное лоно, упиваясь властью над податливым телом.
Поймав раскрытые губы и двигаясь более умеренно, я некоторое время не давал Рине дышать требовательным поцелуем. Лишь насытившись её вкусом, бережно перевернул на живот идеальное, на мой придирчивый взгляд, женское тело и заполнил Арину сзади. Сначала терпеливо, потом более резко — приподняв её бедра, и выбивая женские стоны отрывистыми толчками.
Очень скоро член напрягся до изнеможения и, запрокинув голову, я излился в самую глубь лона. Удовольствие пронеслось пулей по телу, впилось в каждую клетку, а затем свинцовой тяжестью разом осело в мышцах. Взгляд сфокусировался, мысли прояснились, и я перестал сжимать ягодицы жены, на которых остались следы моих пальцев.
Перекатившись на бок, я притянул Рину к себе, переплетая наши ноги в тесных объятиях. Пока она с закрытыми глазами успокаивала частое дыхание, я из-под полуприкрытых век изучал её естественно красивое лицо.
Для кого-то это были незаметные изъяны кожи, но мне они рассказывали о многом: маленькая морщинка в уголке глаз — это смерть её отца. Тонка линия на лбу — переживание и озабоченность своей семьей. Незаметные черточки на веках — это знакомство со мной и со всеми испытаниями, через которые я провел её.
