Снова Роуд пораскинул умишком и решил, что Тим открывал портфель и видел плаш, сапоги, перчатки. Видел кабель. Тогда Роуд и Перкинса убил.
С удивительной энергией Фшщингвскочил, налил, выпил. Лицо его было красно и выражало почти ликование.
Смайли встал.
— Когда вы будете в Лондоне? В четверг?
— Да, я условился с заведующим — мы завтракаем с ним в одном из этих мерзких клубов на Пэл–Мэле. Всегдашнее у меня невезение с клубами, а у вас? Но боюсь, теперь не слишком много смысла в нашей с ним беседе, раз вся эта история выйдет наружу. Даже и в репетиторы меня не возьмут. Смайли помолчал, подумал.
— Вечером в четверг прошу ко мне — отобедать. Если угодно, и переночевать. Я приглашу еще одного–двух знакомых. Компания составится. К четвергу самочувствие ваше улучшится. Поговорим. Возможно, я смогу помочь вам… в память Адриана.
— Благодарю вас. С удовольствием. Помимо той беседы, у меня к тому же в Лондоне разные мелкие дела требуют упорядочения.
— Хорошо. В без четверти восемь. Байуотер–стрит, Челси, дом 9–а.
Филдинг записал адрес в блокнот–календарь. Рука его нимало не дрожала.
— Галстук черный? — осведомился Филдинг с пером в руке, и некий бесенок толкнул Смайли ответить:
— Да, но это не суть важно. Минута молчания.
— Надо полагать, — начал Филдинг нащупывающе, — что на суде непременно получит огласку все связанное со мной и Тимом? Ведь в таком случае я человек конченый. Безвозвратно конченый.
— Не вижу, как можно избежать огласки.
— Но как бы ни было, а я уже гораздо лучше себя чувствую, — сказал Филдинг. — Гораздо.
Кратко простившись, Смайли вышел и быстрым шагом направился обратно в полицию — довольно твердо уверенный в том, что давно не встречал такого законченного лжеца, как Филдинг.
Глава 17
КРОЛИК, БЕГИ!"
"Он постучал в дверь кабинета Ригби и вошел, не дожидаясь ответа.
— Весьма опасаюсь, что вам придется арестовать Стэнли Роуда, — начал он и пересказал свой разговор с Филдингом.
— Шефу надо будет доложить, — морща лоб, сказал Риг би. — Вас не затруднит повторить у него свой рассказ? Если уж сажать под арест карнского преподавателя, то с ведома шефа. Он вернулся только что. Погодите минутку.
Ригби поднял трубку телефона, попросил соединить с начальником. Несколькими минутами позже они молча шли уже по устланному ковром коридору. По обеим сторонам на стенах висели фотографии карнских команд регбистов и крикетистов. Часть снимков пожелтела и выцвела от индийского солнца, другие были выполнены в коричневатом тоне сепии — излюбленном тоне карнских фотографов начала века. По коридору были расставлены огненно–красные пустые ведра с четкой белой надписью: «Пожарное». В дальнем конце коридора темнела дубовая дверь. Ригби постучал, подождал. Никакого отклика.