Во всяком случае, в ней находилась Анита, не теперешняя, а та, которую она однажды вечером бросила на произвол судьбы – давно–давно, настолько давно, что она уже имела право забыть все, что тогда произошло, – Анита, потерявшая на рассвете душу, Анита, которую она избила и вышвырнула за порог, которую впервые видела плачущей. Неужели цикады никогда не замолкнут?
Он усадил ее рядом с собой на большой камень, поросший сухим мхом. Как она и ожидала, и даже подготовила себя к этому, чтобы не выглядеть оскорбленной идиоткой, он расстегнул пуговицы на ее жакете, нежно провел рукой по ее бюстгальтеру. И все. Потом он спросил ее о чем–то, спросил так тихо, что она не расслышала, но все поняла, и он не стал повторять свой вопрос. Она только не могла взять в толк, зачем ему это знать, это было непохоже на него, и почему вдруг его лицо стало чужим, замкнулось и он избегал ее взгляда. Он хотел узнать, скольким мужчинам она принадлежала до него – он употребил именно это слово.
Она ответила – одному. Он пожал плечами. Она объяснила, что остальные не в счет. Он пожал плечами. Она сказала, что были еще двое, но они и в самом деле не считаются.
– Тогда расскажи мне о первом.
– Я не хочу говорить об этом.
Правой рукой она попыталась застегнуть пуговицы на своем жакете, но он остановил ее."
"– Когда это было?
– Давно.
– Ты его любила? Она понимала, что при подобных обстоятельствах с ее стороны будет оплошностью ответить так, но она не могла промолчать, отречься от всего, и сказала:
– Я и сейчас продолжаю его любить.
– Он бросил тебя?
– Никто никого не бросал.
– Тогда в чем же дело? Почему бы вам не пожениться и не заиметь кучу детей?
– Двоеженство запрещено.
– Но существует развод.
– Нет, в том–то и дело, что не существует.
Она увидела, как в его взгляде промелькнуло что–то злое. Машинально она схватила его за руку больной рукой.
– Есть еще и другое, – тихо проговорила она. – Дети, он уже обзавелся ими.
– Сколько это длилось?
– Два года.
– Как его зовут?
– Не надо, прошу тебя.
– А его жена, что она за женщина?
– Очень хорошая. Очень милая. Я никогда ее не видела.
– Откуда же ты знаешь, что она милая?
– Знаю.
– А его ты с тех пор видела?
– Да, да, да! Два раза! – Она тоже нервничала, все это было так глупо, к тому же она никак не могла застегнуть свой жакет. – Хочешь знать, когда точно? Одиннадцатого сентября, два года назад, и семнадцатого августа прошлого года. Получил?
– И все–таки он не бросил из–за тебя жену. Она ведь не уличная девка.
Не потаскушка, которая через два часа после знакомства в Шалоне ложится с мужчиной в постель. Получила?
Это было настолько ужасно, что она даже не почувствовала ту боль, которую, как считал Филипп, он причинил ей.