И тут он выказал такую деликатность, от которой растаяли бы даже камни, а если учесть, сколько стоит минута телефонного разговора, то проявил просто истинное мастерство.
– Ладно, я не настаиваю. Коли это любовное дело, я молчу.
Уж во всяком случае, не я буду лишать приятеля удовольствия.
Но вы обязательно скажите ему, что я вас свел только потому, что вам невтерпеж, а то он еще сочтет меня трепачом.
Вот зануда! В конце концов он все же сообщил, что его друга зовут Жан Ле Гевен, что живет он в Марселе, в квартале Сент–Март, – точного адреса он не знает, но я могу позвонить нанимателю Рекламной Улыбки: фирма Гарбаджо, бульвар Дам, телефон Кольбер 09–10. У меня ушло бы слишком много времени, чтобы записать все это правой рукой, и я попросила его повторить, чтобы запомнить.
Прежде чем повесить трубку, он еще целую вечность бубнил:
– Да, заодно передайте ему, чтобы, когда поедет обратно, забрал четыре тонны на улице Лувра. Скажите, что это я ему передал. Сардина. Он поймет.
Четыре тонны груза. На улице Лувра. Ну, валяйте, желаю удачи.
Телефонистка на коммутаторе гостиницы ответила мне, что Париж еще не дали. Я попросила соединить меня с номером Кольбер 09–10, а также подать мне обед в номер. Контору Гарбаджо мне дали сразу.
– Ле Гевена? – спросил женский голос. – Вам не повезло, дорогая, он уже уехал! Подождите–ка, он должен был грузиться у причала. Позвоните Кольбер 22–18, может, еще застанете его. Но знаете, сегодня вечером он должен забрать свежие овощи в Пон–Сент–Эспри. Так что едва ли он там задержится.
– Вы хотите сказать, что он едет в Париж? На своем грузовике?
– А вы полагаете, что он отправится туда поездом?
– Разве он работает четырнадцатого июля?
– Да вы что, мадам, судя по вашему парижскому выговору, не мне вам, конечно, объяснять, но парижане едят каждый день. Даже четырнадцатого июля!
Я попросила дать мне Кольбер 22–18. В тот момент, когда меня соединили, я услышала стук в дверь. Прежде чем пойти открыть ее, я спросила в трубку, нельзя ли мне поговорить с Жаном Ле Гевеном.
Мне просто ответили: «Пожалуйста», – и он сразу же подошел к телефону.
Я ожидала, что его долго будут искать, и от неожиданности даже онемела.
– Да? Алло? Алло! – кричал он в трубку.
– Это Жан Ле Гевен?
– Да, это я.
– Здравствуйте, я… мы с вами встретились в субботу, помните, в Руаньи, после обеда? Белая машина, букетик фиалок?
– Да вы шутите…
– Нет, я серьезно. Помните?
Он рассмеялся. Я узнала его смех, перед моими глазами всплыло – очень четко – его лицо. В дверь снова постучали. Он сказал:
– Вы знаете, а фиалки–то завяли, придется мне купить вам другой букетик. Где вы сейчас?
– В Кассисе. Я вам звоню не из–за букетика – вернее, нет, именно из–за него. Я… подождите минуточку, прошу вас. Вы можете подождать? Только не вешайте трубку.