Блеснули розовые ногти на белых пальцах. Отчужденная и далекая в своей близкой беззащитности, полная сдержанной, скрытой игры, она была в эту минуту так хороша, что свела бы с ума любого.
Нед не отрывал от нее глаз. Вынув из кармана пачку сигарет и зажигалку, он закурил и глубоко затянулся. Пламя зажигалки прыгало и танцевало, пока он не загасил его. Все нервы у него напряглись, но он старался не подавать виду. В спальне нависла душная, тяжелая тишина, и даже тиканье часов не нарушало ее.
Нед не спешил.
– Ну ладно, – начал он наконец. Ему пришлось откашляться. – Говори уж.
– Что сказать?
– «Бери шляпу и уходи».
– Бери шляпу, – спокойно повторила за ним Ева, – и уходи.
– Ясно. – Он внимательно поглядел на кончик сигареты, опять затянулся и выпустил дым. – Совесть мучит, а?
Конечно, он не угадал. Но доля правды в этом была, причем достаточная, чтобы лицо Евы так и вспыхнуло.
Нед, развалясь в кресле и все еще изучая кончик своей сигареты, продолжал с повадкой бывалого следователя:
– Скажи–ка, милая, а тебе не тошно?
– Отчего же?
– Да из–за дружбы с Лоузами.
– Знаешь, Нед, тебе этого просто не понять.
– Ну да, я недостаточно благороден? Я не так благороден, как тот кретин в доме напротив?
Ева вскочила, поправляя халатик. На талии его прихватывал розовый атласный поясок, поясок этот вечно развязывался, и сейчас Еве пришлось опять завязывать его.
– Зря, между прочим, ты выбрал тон обиженного ребенка, – сказала она. – Меня этим не проймешь."
"– При чем тут это? А когда ты беседуешь с ним, твой тон просто невыносимо действует мне на нервы.
– Правда?
– Правда. Ты ведь умная женщина.
– Спасибо.
– Но когда ты говоришь с Тоби Лоузом, ты будто нарочно стараешься быть поглупей, чтоб к нему приспособиться. Господи, надо же! Какие излиянья! Шоу, видите ли, «мил». В конце концов, тебе удастся себя убедить, что ты такая же дура, как Тоби. Ведь если ты этак с ним беседуешь, пока еще вы не поженились, что же потом–то будет? – он говорил вкрадчиво. – Неужели же тебе не тошно, Ева?
«Пошел ты к черту!»
– Ну как? – осведомился Нед, выпуская новое облако дыма. – Что, правда глаза колет?
– Я тебя не очень–то испугалась.
– Да что ты знаешь про этих Лоузов?
– А что я знала про тебя до того, как мы поженились? И много ли я узнала с тех пор о твоей прежней жизни? Только что ты эгоистичен…
– Положим.
– Груб…
– Ева, милая, мы же говорим о Лоузах. Ну, что тебя там пленило? Их добропорядочность?
– Конечно, мне хочется быть добропорядочной. Как всякой женщине.
– Ах, скажите!
– Оставь, милый, это же неумно. Пойми, они мне нравятся. Мне нравится и мать семейства, и отец семейства, и Тоби, и Дженис, и дядя Бен. Они доброжелательны. Они живут так, как надо, и все же они не зануды. Они такие, такие, – она поискала слово, – нормальные.