Замечательная ночь для прогулки… Барри, ты не составишь мне компанию?
Тот отказался. Очень мило, впрочем. Миссис Рэкхем обратилась с тем же предложением к остальным, но желающих не нашлось. Тогда она предложила проводить рас с Лидсом до дома, но Лидс сказал, что она ходит слишком медленно, а ему уже давно надо лежать в постели, поскольку он встает в шесть. И двинулся к выходу, велев мне следовать за ним, если я и вправду иду с ним.
Мы пожелали всем доброй ночи и откланялись.
Ночь стояла довольно студеная. По небу рассыпалось несколько звезд, но луны не было, так что в одиночку, да еще без фонаря, я наверняка сбился бы с лесной дорожки и блуждал до утра. Лидсу же фонарик был бы только помехой. Он уверенно вышагивал с той же скоростью, что и днем, а я, чертыхаясь, поспешал за ним, то и дело спотыкаясь о корни и поскальзываясь на камешках, а однажды даже потерял равновесие и плюхнулся оземь. Представляете, какой охотник на оленей получился бы из меня? Когда мы приблизились к псарне, Лидс подал голос и до моих ушей донесся шорох множества лап, но ни одна из этих тварей даже не тявкнула. Ну, скажите сами, кому нужна собака, не говоря уж о тридцати и сорока, у которой не хватает сердечности даже для того, чтобы залиться радостным лаем по поводу возвращения хозяина?
Лидс сказал, что после покушения на собаку он теперь всегда обходит свои владения, прежде чем отправиться на боковую, а я вошел в дом и поднялся в крохотную комнатенку, где оставил свою сумку. Когда Лидс вернулся, поднялся наверх и зашел спросить, все ли у меня в порядке, я сидел на кровати в пижаме, почесывая шею и ломая голову над прощальными репликами Барри Рэкхема. Я рассеянно ответил, что все замечательно, Лидс пожелал мне спокойной ночи и ушел спать в свою комнату, расположенную напротив моей через маленький коридор.
Я открыл окно, выключил свет и забрался в постель; однако три минуты спустя понял, что не тут-то было. Обычно я изгоняю любые мысли в тот миг, когда опускаю голову на подушку. Если какая-то мысль все же застревает в лабиринте моих извилин, я даю себе три минуты и ни секунды больше, чтобы извлечь ее оттуда. Потом я отключаюсь. На сей раз, ясное дело, в моем мозгу угнездился Барри Рэкхем. Я должен был со всей определенностью решить, знал он или нет истинную причину моего появления; либо как альтернативный вариант я должен был принять твердое решение, что отложу эти мысли до утра. Так размышляя, я вылез из постели и уселся на стул.
Прошло минут пять, а может и пятнадцать, не знаю. Единственное, чего я добился, так это того, что сумел выкинуть Барри Рэкхема из головы, убедив себя, что утро вечера мудренее. Парень оказался слишком крепким орешком.