По пути через город до Пятьдесят четвертой улицы я процентов на восемьдесят уверился, что несколько минут спустя буду беседовать с Вульфом. Лучшего убежища для него было не сыскать — место, где готовили и подавали самую изысканную пищу во всей Америке, да еще со спальней, которую готов предоставить его лучший друг. Даже тогда, когда я вошел через черный ход, как было условлено, поднялся на третий этаж, увидел выражение лица поздоровавшегося со мной Марко, ощутил крепкое пожатие его руки и услышал сказанные проникновенным голосом слова: «О, мой друг, мой бедный юный дружок!» — даже тогда я еще думал, что он просто играет, чтобы театрально возвестить Вульфу о моем появлении.
Увы, я жестоко просчитался. О моем появлении стало известно лишь стулу у окна, на который посадил меня Марко. Сам он уселся напротив лицом ко мне, уперев ладони в колени и немного склонив голову набок — его излюбленная поза.
— Друг мой, Арчи, — начал он сочувственным тоном. — Я должен сказать тебе то, что мне поручено. Но сначала скажу кое-что от себя лично. Хочу напомнить тебе, что я знаю Ниро куда дольше, чем ты. Мы с ним дружим с детства, когда мы жили в другой стране и были куда моложе, чем ты в тот день, когда впервые познакомился с ним и стал на него работать. Мы с ним старые и закадычные друзья. Поэтому вполне естественно, что он пришел ночью ко мне.
— Конечно, — согласился я. — Почему бы и нет?
— Ты не должен иметь зуб на него. Не серчай.
— Ладно, я переборю себя. А в котором часу он пришел?
— В два часа ночи. Он провел у меня час, а потом ушел. Это я и хотел тебе сказать, а потом передать инструкции. Ты будешь записывать?
— Постараюсь запомнить, раз даже вам это удалось. Выкладывайте.
Марко кивнул.
— Я знаю, что у тебя феноменальная память. Ниро не раз говорил об этом. — Он на мгновение прикрыл глаза, потом снова открыл их. — Всего пять пунктов. Первое — растения. Он позвонил ночью мистеру Хьюитту, и они условились, что завтра мистер Хьюитт договорится о том, чтобы орхидеи перевезли к нему, а также о том, что Теодор станет за ними ухаживать. Второе…
— Должен ли я переписать все растения? Или он забирает нашу картотеку?
— Не знаю. Я передаю только то, что мне было сказано. Это все, что касается орхидей. Может, мистер Хьюитт сам тебе скажет. Второе — Фриц. Я беру его к себе и буду хорошо платить ему. Сегодня мы с ним встретимся и обговорим все детали. Он, наверное, расстроен?
— Он боится, что мистер Вульф умрет от голода.
— Ну, конечно. Или от чего другого. Я всегда считал, что он поступил безрассудно, став детективом. Третье… третье — это я. Он оставил мне генеральную доверенность. Хочешь взглянуть?"
"— Нет, спасибо, я поверю вам на слово.
— Она заперта в том сейфе. Ниро сказал, что все это законно, а уж он-то знает.