Редер сообщил водителю, что мы вернемся через час или больше, и мы ушли, оставив его в машине. В лифте, при более ярком освещении, складки на лице Редера были не столь заметны, и, хотя он казался несколько моложе, чем в машине, в бороде я разглядел седые волоски. Он стоял, прикрыв глаза и ссутулившись в углу кабины, пока лифт не остановился на десятом этаже, а потом вышел и последовал за мной к двери с номером 1019. Я отомкнул дверь, впустил Редера, включил свет, указал ему на кресло, уселся за стол, придвинул к себе телефонный аппарат и начал набирать номер.
— Подождите минуту, — пробурчал Редер.
Я опустил трубку на рычажки, посмотрел на него, впервые разглядев глаза, и вдруг явственно ощутил, как по спине у меня пробежал холодок. Непонятно почему.
— Нельзя, чтобы нас подслушали, — сказал он. — Насколько я могу быть уверен в этом?
— Вы имеете в виду микрофоны?
— Да.
— О, с этим — полный порядок.
— Лучше проверьте еще раз.
Я повиновался. Особых трудов мне это не составило, поскольку комнатка была небольшая, а стены в основном голые, тем не менее я тщательно облазил все углы и даже не поленился отодвинуть стол и посмотреть за ним. Когда я выпрямился, подняв с пола закатившийся со стола карандаш, за спиной прозвучал голос Редера:
— Я вижу, ты прихватил мой словарь.
Уже совсем не гнусавый. Я развернулся и, остолбенев, уставился на него. Глаза, конечно же, глаза… а если присмотреться, то и лоб, и уши… Я имел полное право таращиться на него хоть целый час, но не имел права ронять свое достоинство. Поэтому усилием воли я заставил себя перестать на него глазеть, обогнул стол, занял свое место, откинулся на спинку стула и заговорил, вложив в голос максимум безразличия:
— Я узнал вас сразу же…
— Не говори так громко.
— Хорошо. Я узнал вас с первого взгляда, но из-за дурацкого водителя не мог…
— Фу. У тебя даже ни малейшего подозрения не возникло.
Я пожал плечами.
— С вами бесполезно спорить. Что касается словаря, он из моей комнаты; вы подарили его мне на Рождество одиннадцать лет назад. Сколько вы теперь весите?
— Я похудел на сто семнадцать фунтов.
— Хотите знать, на кого вы похожи?
Он скорчил гримасу. С его-то усами и морщинами для этого можно было и не предпринимать усилий, но старые привычки бесследно не проходят, даже если их и подавлять в течение нескольких месяцев."
"— Я знаю, — ответил он. — На Филиберта, принца Савойского, который жил в шестнадцатом веке. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Но это все может подождать, пока мы вернемся домой.
— Конечно, — поддакнул я. — Что такое еще один год или два? Правда, теперь, когда я уже знаю, чего ждать, это будет не так занятно. Чем меня это привлекало, так это напряжением. Думать и гадать: живы вы еще или померли? Пикник, да и только.
Он хмыкнул.