Субботним утром, сидя в 1019, мне пришлось наживить еще один крючок, рассчитанный на другую рыбку. В отчете за пятницу я быстро напечатал все сведения, добытые Саулом, Фредом и Орри, но над моей частью пришлось изрядно попыхтеть и поломать голову. Мне предстояло отчитаться за все время, проведенное в хоромах Рэкхема, что таило в себе двойную угрозу: следовало помнить, что за мной могли следить и видеть, когда я пришел и когда вышел, и надо было учитывать возможность, что сам Рэкхем вдруг решит, что повинную голову меч не сечет, и расколется. Так что мне пришлось создать подлинный шедевр литературного творчества, на который я затратил три часа. Днем, когда Макс Кристи пришел за очередным отчетом и сел его просматривать, я был настолько занят изучением важных документов, которые разложил перед собой на столе, что даже не знал, бросил ли Кристи на меня взгляд, когда дошел до середины второй страницы, где начинался собственно мой отчет. Я поднял голову лишь тогда, когда раздался его голос:
— Значит, ты с ним разговаривал?
Я кивнул.
— Ты прочитал?
— Да, — угрюмо буркнул Кристи.
— Он казался таким загнанным, что я не мог ему отказать. А все мое доброе сердце.
— Ты взял его деньги.
— Естественно. Он просто не знал, куда их деть. Всучил мне буквально насильно.
— Ты сказал ему, что работаешь на миссис Фрей. А вдруг ему придет в голову спросить у нее?
— Нет. Даже если спросит, никто не будет знать, кому верить. Я предупредил его па сей счет. Кстати, тебя я предупреждал?
— Почему ты пошел на контакт с ним?
— В отчете все сказано. Он знал, что за ним следят, что вполне уяснимо за восемь дней, да еще учитывая, что он уже ранее был настороже. Вот я и решил, что не помешало бы потолковать с ним о том и о сем, а заодно выведать, что у него на уме. Он мог выболтать что-то интересное, а может, и выболтал, не знаю, поскольку не представляю, что вы с приятелями называете интересным. В любом случае, я это подробно изложил в отчете. Что касается денег, то он так настаивал, что я не мог отказаться — он потерял бы всякое уважение ко мне.
Кристи сунул отчет в карман, поднялся на ноги, оперся кончиками пальцев о стол и наклонился ко мне.
— Гудвин, — сказал он, — ты знаешь, с кем ты имеешь дело?
— Да брось ты, — отмахнулся я. — Что я, похож на полоумного, который готов сигануть с небоскреба, чтобы только послушать, с каким треском переломится его хребет? Да, приятель, я прекрасно знаю, с кем имею дело, рассчитываю дожить по меньшей мере до девяноста лет.
Он выпрямился."
"— Главная твоя беда, — изрек он, — в том, что ты считаешь себя остроумным. Поэтому твоя манера многих сбивает с толку — тебе надо от этого избавиться. Ты во всем видишь забаву.