– Я решила заехать к Марку, – сказала она, – и, может быть, поужинать с ним. Мадемуазель де Конж плохо себя чувствовала, Хьюго и Софи пошли в театр. Мне было жутко скучно. Я сразу пошла к задней двери, потому что Марк предупредил меня, что дверь с фасада не открывается. Сначала я думала, что увижу его в саду, но там никого не было, только его ботинки валялись у входа. Я не постучала, потому что хотела сделать Марку сюрприз.
Она запнулась и опустила взгляд на пустую кружку, которую продолжала держать в руках.
– А дальше? – нетерпеливо спросила ее Корделия.
– Дальше? Я увидела его. Он висел вот здесь на ремне, и я сразу поняла, что он мертв. Корделия, как это было ужасно! Он был одет, как женщина. Черный бюстгальтер и черные кружевные панталоны. Больше ничего. А его лицо! Он накрасил себе губы, как клоун! Это было так страшно, но и смешно тоже. Мне хотелось смеяться и орать от страха одновременно. Он не был похож на Марка. Он вообще не был похож на человека. А на столе лежали три картинки. Нехорошие картинки, Корделия. С голыми женщинами.
Широко раскрытыми глазами она смотрела прямо в глаза Корделии – испуганные, непонимающие."
"– Не надо так это воспринимать, Корделия, – сказал Хьюго. – Конечно, неприятно даже думать об этом, не то что видеть. Только в этом нет ничего сверхъестественного. Такое случается. Это, пожалуй, самое безобидное из всех сексуальных извращений. Он занимался этим один, никому не причиняя вреда. И, конечно, он не собирался кончать самоубийством. Это был несчастный случай. Должно быть, пряжка ремня соскользнула, и петля затянулась…
– Не верю, – сказала Корделия.
– Я так и думал, что вы не поверите, но это правда, Корделия. Пойдемте позвоним Софи. Она подтвердит рассказ Изабел.
– Мне нет нужды в подтверждениях слов Изабел. Здесь мне все ясно. Я хотела сказать, что я все равно не верю, что Марк покончил с собой.
Она сразу поняла, что это была ошибка. Ей нельзя было раскрывать своих подозрений. Но было уже поздно, а у нее оставались вопросы, на которые она хотела получить ответы. Она увидела, как Хьюго мрачно усмехнулся, видя такое упрямство. Уловила она и едва заметную смену в его настроении. Что это было: раздражение, страх, разочарование? Следующий вопрос она задала прямо Изабел:
– Вы сказали, что дверь не была заперта. А ключа вы не видели случайно?
– Он был в замке с внутренней стороны двери. Я заметила его, когда выходила.
– А шторы?
– Они, как и сейчас, закрывали окно.
– А помаду вы видели?
– Какую помаду, Корделия?
– Ту, которой были накрашены губы Марка. Она не могла быть в карманах его джинсов, полиция бы ее нашла. Так где же она была? На столе вы ее не заметили?
– На столе не было ничего, кроме картинок.
– Какого цвета была помада?
– Пурпурного. Старушечий цвет.