— И что за условие этой вашей сран…
— Подумайте еще раз, господин, хотите ли вы закончить это предложение, — на посохе Коршуна заискрили сразу несколько печатей.
— Что за условие вашей метки? — процедил сквозь сжатые зубы Цилиндр.
— Предъявивший офицерскую метку обозначает свое право на аудиенцию с главой второй канцелярии и обязан быть доставлен к руководителю незамедлительно и в кратчайшие сроки, а в свою очередь глава обязан уделить ему внимание вне зависимости от любых преодолимых и непреодолимых обстоятельств.
— К-к-к… г-главе? — закашлявшись, Цилиндр побледнел так, как, наверное, не бледнел ни Ардан, ни Лиза в проклятом доме. Просто потому, что они еще видели проблеск надежды в сложившейся ситуации.
А Цилиндр… стоило только прозвучать словам «глава второй канцелярии», как он, будто, предстал перед неотвратимым фактом неминуемой смерти.
— Господа, — Коршун, не обращая внимания на Цилиндра, повернулся к остальным маскам. — Как только мы выясним, где находится глава, то немедленно отправляемся к нему. Любой, кто встанет на нашем пути, вне зависимости от чина, положения или гражданства, будет уничтожен. Это понятно?
— Так точно! — хором гаркнули маски.
Несколько из них, развернувшись и взмахнув полами плащей, ушли. Коршун же, повернувшись к Ардану, помог тому подняться со стула.
— Хороший ход, парень, — прошептал ему Плащ. — И молодец, что не бездействовал, когда этот фанатик веселился. Только можно ведь было как-то поумнее все сделать… Йонатан не ошибся, когда написал в отчете, что ты умный, отважный, но в критические моменты совершенно не дружишь с головой.
Что? Разве Йонатан не написал, что Ардан трус?
Да и что вообще это за метка такая, раз вся вторая канцелярия теперь…
Коршун легонько стукнул посохом о пол и Ардан заснул.
Временами Арди просыпался. Кажется, он ехал на лавке грузовичка, неспешно катящегося по брусчатке, из-за чего изредка подпрыгивал. Слева и справа от юноши сидели Плащи, помогавшие ему не свалиться на пол. Спереди, на такой же лавке, тоже ехали служащие второй канцелярии.
А может ему это все приснилось. В любом случае, когда он смог открыть глаза и окончательно сбросить с себя сонное наваждение, то оказался… действительно на лавке. Только не в грузовичке, а невероятных размеров зале. Таком просторном, что тут могла уместиться целая городская площадь.
Стены, все же нашедшиеся вдали, даже несмотря на то, что щетинились строительными лесами, украшали мозаики, складывавшиеся ликами святых. Они уходили, ребристыми, словно проточенными водными струями, высокими колоннами в высь, где смыкались под сводом куполов, украшенных росписью сцен из священного писания Светлоликого.