— Мне поху… без разницы, тобишь-та, как ты там в своей черепной коробке мысли рожаешь… Чтобы ты, Ард, помнил, что когда тебе было надо, ты обратился ко мне. К полукровке орков. Не к властям. Не к кому было еще. А к своим собратьям, на которых ты рукой махнул.
Ардан молча смотрел на полуорка. Тот же спокойно курил, словно и не выдал грозной тирады, приправленной оттопыренными клыками.
— А еще должен мне будешь, — добавил, спустя пару секунд, орк. — Сильно должен будешь. И, будь уверен, время придет и я долг спрошу.
— Хорошо⁈ — снова вспылил Аркар. — Подтереться этим словом можешь, мелюзга. Путями своих предков клянутся будешь. В петлю мою шею суешь, засранец. Бароны, лорды, герцоги, Великие, блять, Князья, но самое поскудное… неприятное, тобишь-та, что склады Тендари это вотчина Красной Госпожи.
Последнее слово Аркар произнес не просто в качестве приставки, а с явным уважением. Словно называл чье-то имя.
— Слова не скажу больше, пока не поклянешься.
Клятва путями своих предков являлась универсальной «подписью», скрепляющей договор у Первородных. Считалось, что тот, кто нарушит подобную клятву, откажется от своего прошлого и своего народа. Станет изгоем. Такого клятвопреступника следовало заклеймить позором и выгнать из племени. Его семья лишалась земли, дети не могли найти пары, а родителей… забивали камнями до смерти.
Первородные не являлись такими уж цивилизованными, какими их выставлял дедушка в историях об Эктасе. У них хватало кровавых обрядов и традиций.
Принести столь серьезную клятву ради Бориса? Человека, который, по сути, никем не приходился Ардану. Или тот просто пытался себя в этом убедить. А на самом деле… а на самом деле во всей Метрополии у него имелось два друга. И один из этих друзей попал в беду потому, что Арди предпочел ему Звездную магию.
В голове эхом звенели слова Эмергольд.
— Клянусь путями своих предков, Аркар, я отплачу тебе за помощь.
Полуорк медленно повернулся к нему и какое-то время смотрел прямо в глаза. Арди же ненадолго окунулся в кипящую смолу, обжегшую его кожу и разум. В Аркаре, отчего-то, рычала и гремела дикая ярость.
— Так ты попросил, — ничего не понял Арди.
Аркар затушил сигару и устало покачал головой.
— И как ты жив-то до сих пор с таким сердцем, Ард… помяни мое слово, однажды появится тот, кто воспользуется твой добротой и сделает тебе больно.
