Около окон, выходящих не на Площадь Звезд, а на проспект, приютились несколько столов. За ними сидели маги во все тех же, зеленых плащах. Самого разного возраста и пола, они стучали пальцами о клавиши печатных машинок, звонко щелкали каретками и что-то обсуждали с сидевшими напротив них, немного неудобно ютящихся на табуретах, первокурсниками.
Некоторые из работников сновали между столами, пытаясь побороть растущие кипы бумаг. Они забирали пачки конвертов и грамот, разносили их по шкафам, приунывшим в самом дальнем конце секретариата, а некоторые сразу отправлялись по воздушной почте.
И когда Ардан удивился отсутствию очереди, то удивился он категорически напрасно. С противоположной от окон и столов стороны, вдоль стенки, под фото-портретами каких-то видных деятелей, чьих имен и фамилий юноша не помнил с момента, как сдал листы последней контрольной работы по Истории Империи и Мира, на вереницах поставленных в несколько рядов стульев сидели ожидающие.
— Держите, — к Арди подскочил юноша в красном плаще и со звездой с двумя лучами. Он протягивал перед собой маленький клочок из газетной бумаги с небрежно выведенным номером «27». — Вас позовут по этому номеру.
— Спасибо, — выдохнул Арди, забирая билетик.
Отыскав глазами свободный стул, как можно аккуратнее пройдя между рядов ожидающих, юноша уселся на место. Как и всегда — неудобное. Если обычный человек мог хотя бы спиной облокотиться на спинку, то у Арди она неприятно прижималась прямо к краю лопаток. Не говоря уже о том, что вытянуть ноги и вовсе не представлялось возможным. Коленки упирались в стул сидящей впереди госпожи с рыжими волосами.
Но к подобному Ардан привык еще в школе. Так что, подняв шляпу и накинув её на лицо, вдыхая пропитавшие ту ароматы: кожи, хвойных запахов Алькадских лесов и пьянящий, немного сухой ветер прерий и степей; юноша задремал.
Ему даже что-то снилось. Что-то напоминающее ежевику; лесные цветы, лениво потягивающиеся после долгой зимней дремы и, наверное, рожь. А может и золотые волосы, разметавшиеся среди высокой травы. И прерывистое, горячее, чуть влажное дыхание, обжигающее лицо. Нежные руки, скользящие по спине и упругие…
Арди дернулся и чуть было не опрокинул впереди стоявший стул, чем вызвал недовольство соседей. Подхватив не успевшую слететь шляпу, он поднялся на ноги и в растерянности заозирался по сторонам.
— Двадцать семь! — вновь раздался мужской голос. На этот раз куда более раздраженный, чем просто уставший.
