Цветы и травы тянулись к её ногам, но она не обращала на них никакого внимания.
Её взгляд приковало к себе небо. Там в вышине, вдоль Звездного Пути, словно сменялись в диком хороводе звездные карты обоих полушарий и всех четырех сторон света. Они кружили и кружили в стремительном танце, а она…
— Не смотри, Октана, — мальчик снова сжал ладонь. — это ловушка. Мы пришли сюда без спроса, так что она затянет тебя внутрь и не отпустит.
Слова ребенка подействовали на неё не хуже холодного душа и, пусть и с трудом, она смогла отвернуться. Теперь её глаза видели перед собой лишь волшебный остров. Достаточно большой, чтобы на нем разместилось под сотню людей. По центру его росло дерево вишни, изнутри которого лился мерный, изумрудный свет, освещавший озеро и границы поднимавшегося вокруг леса.
Но не это делало его волшебным. А бесконечное множество разноцветных цветов. Здесь были и те, названия которых она знала, но куда больше — удивительных и неизвестных.
— Пойдем, — и ребенок, легко перепрыгивая с одного камня на другой, повел её по своеобразному мосту через озеро.
Она почему-то знала, что если не отпустит ладонь мальчика, то не оступится, а в противном же случае… даже не смотря вниз, на водную гладь, она знала, что озеро наполняла вовсе не вода, а что-то совсем иного толка.
Когда же они ступили на порог цветочного покрова, то она не сразу вспомнила, как дышать. Перед ними росли цветы, бутоны которых являлись пламенем и ветром, цветы в форме зверей, цветы с лепестками первого детского смеха или горячей юношеской любви. Цветы луча солнца, лишь едва-едва коснувшегося полотна молодого художника, подарив тому вдохновение. Цветы трепещущего в ожидании чуда сердца. Цветы полные скорби матери, не дождавшейся сына с войны. Цветы первых капель крови, пролитых разбитой губой.
Цветы…
— Октана, — твердо произнес мальчик и вновь его слова выдернули её из круговерти видений и чувств. — Если тяжело — прикрой глаза.
Она кивнула и опустила веки.
Кто знает, сколько именно они шли по цветочному острову. Может минуту, может час, а может и целый год. Она могла поклясться вечными ангелами Светлоликого, что чувствовала под ногами лишь хруст снега, а слышала — вой зимнего ветра.
— Вот он… — прошептал мальчик. — не открывай глаза! Я попрошу остров поделиться. Думаю, он не откажет.
И ребенок начал говорить что-то, но она не могла разобрать, что именно. Лишь крепко жмурилась, так же крепко сжимала ладонь мальчика и надеялась, надеялась всем сердцем, что, как бы глупо это ни звучало, остров не откажется. Что она действительно сможет получить лекарство для дочери. Что сегодня утром не был последний раз, когда она гладила её огненные волосы, щелкала по курносому носику и обещала, что все будет хорошо.