Юноша Ардан Эгобар живет в глухом уголке Империи Новой Монархии, не подозревая о своем истинном предназначении. В мире паровозов и воздушных кораблей ему предстоит открыть в себе магические способности и стать одним из великих магов, о которых ходят легенды. Его путь изменит ход истории.
В школе же юноша узнал, что в религии Светлоликого души мертвых превращались в свет и на крыльях Вечных Ангелов возвращались к своему создателю.
Он размышлял над этим некоторое время, а затем Цасара увела его в сторону. Там они сели на землю вместе с кряхтящим Йонатаном, отложившим в сторону свой костыль и еще тремя Плащами — вот и все, что осталось от их отряда.
— Катерина? — позвал Йонатан.
— Да? — откликнулась стрелок.
— Пошути, что ли, как-нибудь.
— Это я легко! Заходят как-то раз в бар человек, дворф и эльф…
— Не надо! — резко перебил Йонатан. — я передумал…
Несколько минут они провели в тишине.
— Цасара.
— Что?
— Спой.
— Ты же знаешь, Иван, я это не люблю.
— Иваном звали моего отца, мертвяк. Спой уже.
Вампир подняла глаза к звездам и начала петь. И от этого звука у Арди сердце пропустило несколько ударов. Так, наверное, петь не мог ни один человек. Словно ветер звенел в горах, или реки шумели пенными гребнями, а может птица парила в вышине, скользя лишь по ей одной видимым тропам.
Голос Цасары нельзя было описать.
Лишь услышать.
И Ардан слушал.
Я воевал за родину и земли,
Что душу грели и ласкали взор.
Но нас в бою настигло поражение,
И горечь слез не смоет тот позор!
Теперь брожу я по степям и весям.
Служу тому, кто был моим врагом.
Но сердце рвет от застарелой боли —
Увижу ли когда-то отчий дом?
Видал моря я, горы и закаты,
Я слышал шепот ветра на песке.
Но не померкли шрамы от утраты
Любви и дома, что остался вдалеке.
Теперь брожу я по степям и весям.
Служу тому, кто был моим врагом.
Но сердце рвет от застарелой боли —
Увижу ли когда-то отчий дом?
Хотел бы я когда-нибудь вернуться
В тот край, где, знаю, меня ждут.
К любимым видам сердцем прикоснуться
Но годы, не замедлив бег, идут."
"Теперь брожу я по степям и весям.
Служу тому, кто был моим врагом.
Но сердце рвет от застарелой боли —
Увижу ли когда-то отчий дом?
Спасенья нет и путь теперь мой вечен.
Я в этой жизни правды не добьюсь.
Но все же верю, пусть я и беспечен,
Что может быть, когда-нибудь, вернусь.
— Поганая песня, Цасара.
— Прости, Йонатан.
Плащ только отмахнулся и улегся на спину. Ардан последовал его примеру — лег на землю и положил рядом с собой посох, вдыхая аромат дуба, напоминавшего ему о доме, теперь казавшимся таким далеким, что…
Действительно.
Дурацкая песня.
С этими мыслями юноша заснул.
Глава 28
Небольшой булыжник ударился о едва заметную пелену, чем-то напоминающую мыльный пузырь и, отскочив в сторону, упал на землю.
