В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
И они выехали на набережную широкой, черной реки, спокойным зверем гремящую о гранитные берега, заключившие её в холодные, но будто бы даже мягкие объятья. Арди пожалел, что не может высунуться из кабины, чтобы окинуть взглядом все просторы, казалось, бесконечно широкой реки. Из уроков географии он помнил, что она называлась Ньюва.
Их колеса, отбивая нечеткий ритм на брусчатке, въехали на мост. Но Ардану показалось, что это, скорее, широченный проспект, взмывший над черной гладью, нежели мост.
— Но как под ним проходят корабли? — прошептал юноша и понял, что случайно сказал это вслух.
— В сезон навигации мосты разводят, — ответила Атура. — По рассказам иностранцев — выглядит красиво, но для местных это жутко неудобно. Приходится запоминать расписание, но даже с ним — каждую ночь существует целых сорок минут времени, когда первый мост еще не успел опуститься и тогда берега столицы разъединены.
— Особенно неудобно тем, кто живет на островах, — кивнул молчавший прежде Дэвенпорт.
Разводящиеся мосты… Ардан слышал об этом от Марта, но, как и в случае с автомобилями, думал, что тот шутит.
Оказавшись на том берегу Ньювы, Арди успел заметить указатель на красивом, фигурном столбе.
« Остров святого Василия».
В Метрополии, кроме двух берегов, в устье реки располагалось несколько островов, соединенных с «большой землей» вот такими вот пышными мостами.
Они покатились дальше по улицам, а Арди все не мог отвести взгляда, теряясь на что ему смотреть в первую очередь. На пышные здания, пешеходов и горожан, выглядящих немного странно, но красиво или же на проезжавшие мимо автомобили и, иногда, звенящие по шпалам странные вагончики без паровоза или лошадей.
Прямоугольной формы, где нижняя часть была обшита деревом, а верхняя представляла собой вереницу стекол в рамах, они крутили железными колесами без всякой видимой тяги.
Трамваи.
Так их называл Март.
Так, в созерцании, казалось, бесконечного города, прошло еще минут десять, после чего они остановились около четырех или пятиэтажного здания, огороженного декоративной кованой оградой.
