В зловещем упоении Матадоров войны, атмосфера книги напоминает художественную картина Средиземья, где реальность переплетается с мифическими существами и древними тайнами. Здесь русский военный присоединяется к экспедиции из России в сердце Атлантики, а встречает там нечто невероятное — свирепых убийц войны, которые царят над всеми дикими чудовищами....
– Альварес натянуто улыбнулся и смахнул со лба выступившие крупные капли пота. – Знал, что ты не станешь моделировать ситуацию. Ты должен был это сделать, Володя, и ты это сделал.
Испанец протянул руку, и Локис ответил ему крепким рукопожатием.
– Мне стоило это огромных усилий.
– Я знаю.
Владимир выдержал небольшую паузу, наблюдая со стороны за тем, как Попов помогает сеньорите Пилар избавиться от динамитного пояса. Девушку трясло, но уже не от страха, а от осознания того, что ей пришлось пережить. Запоздалая реакция нервной системы.
– А теперь ты мне скажешь? – Российский спецназовец не выпустил из пальцев кисть испанского наемника.
Хосе удивленно вскинул брови.
– О чем?
– Что это был за сон, который преследовал тебя в детстве каждый день? О чем он?
– Пустяки! – отмахнулся Альварес, но Владимир заметил, как переменилось лицо напарника. По нему пробежала тень.
– И все-таки? Хосе! Скажи мне.
– Ты уверен, что хочешь знать это?
Локис слегка растерялся.
– Ты говоришь это так, будто твой сон мог касаться и меня тоже.
– Нет, тебя он не касался. Но он касался того, как мы умеем моделировать ситуацию. Подсознательно умеем…
– Так о чем он? – не унимался Владимир.
Хосе выдержал небольшую паузу. Видно было, что ему не хочется вспоминать о своем детском сне. Однако Локис решил не отступать.
– Я каждый день видел во сне, как мой брат погибает на корриде, – едва слышно произнес испанец. – Бык вспарывает ему брюхо, и мой брат умирает.
Владимир был ошарашен.
– Но ведь в итоге все так и произошло. Верно?
– Верно. Причем тогда, когда мне это снилось, Диего и не помышлял стать матадором. Да, мы оба любили корриду, увлекались ею, как все мальчишки в нашем возрасте, но… О том, чтобы самому выйти на арену, Диего даже не мечтал… Ладно. – Хосе встряхнулся, прогоняя воспоминания; он сказал все, о чем хотел услышать Владимир. – Пойдем отсюда. Я хочу взглянуть, как там дети.
– Я, пожалуй, задержусь.
Локис видел, что лежащий на полу в кухне Вьюхин не шевелился. Коломенчук по-прежнему стоял на коленях рядом с товарищем, но помочь ему уже ничем не мог. Хосе отследил направление взгляда Владимира.
– Понимаю, – кивнул он. – Тогда все. Приятно было с тобой поработать, Володя. Отлично сработали. Не без накладок, конечно, но все равно отлично.
Они еще раз обменялись крепким рукопожатием, и Хосе, уже не оглядываясь, вышел из столовой приюта через парадную дверь.
