В зловещем упоении Матадоров войны, атмосфера книги напоминает художественную картина Средиземья, где реальность переплетается с мифическими существами и древними тайнами. Здесь русский военный присоединяется к экспедиции из России в сердце Атлантики, а встречает там нечто невероятное — свирепых убийц войны, которые царят над всеми дикими чудовищами....
– Ты! – Тонкий крючковатый палец Эльбруса ткнулся сеньорите Пилар чуть выше живота. – Иди за мной.
При этом он выразительно качнул головой в направлении смежной комнаты, и девушке не потребовалось перевода для того, чтобы понять, чего от нее хотят. По телу Пилар пробежала дрожь. Палец иранца по-прежнему был прижат к ее телу. Он ждал. Ждал до тех пор, пока чья-то рука решительно не легла ему на запястье. Эльбрус удивленно скосил глаза в сторону. Тот самый наглый вихрастый парнишка, что все это время стоял рядом с сеньоритой Пилар и буравил Эльбруса ненавидящим взглядом, отважно выступил вперед.
– Пусти ее! – не по-детски жестко произнес Андрес и при этом дернул руку иранца в сторону.
Сирдаус угрожающе поднял дуло автомата, однако выстрелить в ту же секунду он не мог: Эльбрус находился на линии огня. Асфан шагнул от двери. Джамшед сверкнул своим единственным зрячим глазом.
Эльбрус не удостоил паренька ответом. Вместо этого он коротко замахнулся и ударил Андреса кулаком в челюсть.
– Нет! – вскрикнула Пилар, бессознательно хватая террориста за куртку. – Нет… Прошу вас! Не делайте этого, умоляю! Не трогайте его! Я сделаю все, что вы хотите. Клянусь вам! Только не трогайте мальчика. Не трогайте! Пожалуйста!
Эльбрус обернулся. Он так и не успел нанести намеченный удар распластавшемуся под ногами Андресу. Хотел было с презрением оттолкнуть девушку, однако в последний момент передумал.
– Что она говорит? – рыкнул Эльбрус, обращаясь к Асфану.
Асфан, насколько мог, бегло перевел товарищу слова девушки. Эльбрус усмехнулся."
"– Ну что ж. Раз эта неверная говорит, что готова на все, лишь бы сохранить жизнь вшивому щенку, пусть так. Пусть живет пока, – он вновь кивнул на дверь смежной комнаты. – Иди туда.
Пилар отпустила его куртку. Дрожь все еще мелко сотрясала ее хрупкое тело – как из-за только что пережитого, так и из-за того, что ей предстояло.
