В зловещем упоении Матадоров войны, атмосфера книги напоминает художественную картина Средиземья, где реальность переплетается с мифическими существами и древними тайнами. Здесь русский военный присоединяется к экспедиции из России в сердце Атлантики, а встречает там нечто невероятное — свирепых убийц войны, которые царят над всеми дикими чудовищами....
Или вы забыли об этом?
– Нет, не забыли, – спокойно парировал Альварес. – Об этом я тебе и толкую, Шахриар. Отпусти заложников, и мы нормально поговорим.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, шакал!
– Мне так не кажется…
– Что с моими людьми на других этажах? Они мертвы?
– Нет, живы.
– Ты лжешь!
– Я могу тебе дать возможность пообщаться с кем-нибудь из них.
Локис повернул голову и заметил, что связанный ими в кухне террорист зашевелился. Путы не позволили ему принять сидячее положение, а кляп во рту мешал подать голос.
– Как вы проникли в здание?
Хосе усмехнулся.
– Это имеет значение?
– Имеет. Кто-то из моих людей предал меня?
Испанец выдержал многозначительную паузу, а затем с подчеркнуто наигранным равнодушием произнес:
– Я не имею права обсуждать с тобой такие вопросы, Шахриар.
Асфан, к которому и относилось это требование, напротив, отступил на шаг назад. В отличие от Джамшеда и Шахриара, дуло его автомата смотрело не в сторону кухни, а на располагавшегося прямо перед ним мальчика. Локису казалось, что со своей позиции он даже видит, как побелел палец Асфана, лежащий на спусковом крючке. Владимир поднял армейский нож на уровень плеча и изготовился к стремительному броску.
– Никто не будет опускать оружие, – в категоричной форме заявил Шахриар, продолжая коверкать английские слова. – Вы разозлили нас еще больше. Отойдите, или мы начнем убивать прямо сейчас. У вас на глазах.
– Не глупи, Шахриар… – попытался вразумить террориста Хосе, но тот ничего не желал слушать.
– Мы не боимся смерти, – не без излишнего пафоса провозгласил иранец. – Смерть – очищение. Вам не понять этого. И если понадобится, мы умрем все вместе.
– Ты не понимаешь, – парировал Альварес. – Никто не ведет речь о смерти. Зачем вообще нужно кровопролитие? Вам нужны ваши идеологи – вы их получите. Они нам ни к чему. Мы только хотим, чтобы они покинули Испанию. Вы стремитесь к тому же самому, как я понимаю.
