В условиях стрессовой ситуации, где сроки и давление настолько велики, что каждый участник чувствует свою значимость в огромном механизме, внезапно раздается сигнал бедствия. Это тревожный зов заставляет взглянуть на все с новой стороны — возможно, уже не просто задачу выполнить, но и спасти жизни людей....
Она стиснула зубы и попробовала открыть глаза. Пудовые веки не слушались, вокруг все плыло.
– Не двигайся, – раздалось над ухом.
Слегка выпрямила шею, движение отозвалось мучительной болью в позвонке. И все же повернула голову, увидела рыжие волосы. Сильнее вцепилась пальцами в мужскую спину, осознав, кто с ней. Алик. Он сжал ее едва уловимо в ответ.
Губы Ники задвигались, она что-то хотела сказать, пыталась. Что – сама не знала.
– Тише, тише.
Алик успокаивал ее, гладил плечо, закрывал собой. Да, Ника вернула способность мыслить и нашла себя в углублении перед кабиной пилотов.
Ника заглянула Белозерову за плечо, и все тело ее невольно напряглось.
Эвакуация шла через правый борт, и, повернувшись влево, Орлова поняла почему.
Скоро поток пассажиров иссяк, в хвосте тоже стало пусто – лишь свисающие с потолка провода. Это напомнило Нике удар о землю такой силы – удивительно, как самолет не развалился пополам.
Ника одновременно с Аликом услышала плач. Маша наклонилась и что-то сказала парню, тот подтолкнул ее к выходу и двинулся сам. Но Орлова тихо заскулила, крепче обнимая его, как последнюю надежду на спасение. Казалось, только Белозеров сейчас удерживал ее, чтобы не распалась на тысячу осколков.
– Не двигайся, малыш.
