В условиях стрессовой ситуации, где сроки и давление настолько велики, что каждый участник чувствует свою значимость в огромном механизме, внезапно раздается сигнал бедствия. Это тревожный зов заставляет взглянуть на все с новой стороны — возможно, уже не просто задачу выполнить, но и спасти жизни людей....
Ника пыталась отвлечься от давления во время длинных речей про опасного преступника, что находился в международном розыске за подозрение в террористической деятельности и сбежал из-под стражи вчера. Она оглядывала коморку по кругу и сходила с ума от гнетущей атмосферы – потрепанная карта района, спутанный клубок проводов на полу, жужжащий старый кондиционер, надоедливые мухи и облезшие стены. Кружка с застарелыми пятнами кофе, выпуклые древние мониторы, диван с ужасным цыганским покрывалом и побитый временем сейф.
Следователь с неприлично большим лишним весом смотрел на нее, как на виновную. А сыпавшиеся вопросы вжимали в стул – в разной формулировке, под разным углом, как будто сотрудники только и ждали прокола, неосторожной фразы о рейсе и вечере после. У Ники от страха сводило живот, но она стойко выносила расспросы. Ей не о чем было лгать – разве что о красном блокноте, который, к ее ужасу, она забыла выложить из сумки.
Только бы не проверяли на детекторе лжи!
– …Потом мы вышли из магазина и уехали.
– На чем? – вдруг спросил помощник со светлыми волосами, когда Ника в третий раз повторила рассказ.
И здесь она запнулась. Ведь не врала: не договаривала правду, чтобы не впутывать Белозерова, который случайно оказался рядом.
– На такси, – ответила после промедления.
Брови следователя взлетели вверх.
– Мы уже беседовали, – такой тонкий намек, что этот разговор – цветочки, – с вашей коллегой Соней Голубкиной. Она рассказала, что вас подвез друг.
Сонька, блин! Ника любила ее, но иногда хотела подрезать той язык.
– Не друг, – все, что сумела выдать Ника, прежде чем заладить пересказ в четвертый раз.
Благо их главному позвонили, и она смогла перевести дух. На рингтоне у того, кстати, стояла мелодия из «Бумера», а говорили – стереотипы врут. Два парня в это время переговаривались между собой, и один, что с короткой стрижкой и родинкой на носу, обронил в потоке слов «пропал» об испанце. Ника вдруг насторожилась.
– Так этот мужчина сбежал или пропал? – спросила она.
По ее мнению, это была большая разница.
Ее вопрос, по всей видимости, оказался неуместным, потому как следователь быстро завершил телефонный разговор и сверкнул злым взглядом на парнишку, а затем выпроводил Нику за дверь.
Орлова и рада была сбежать, вышла из кабинета раскрасневшаяся и измотанная, да еще с мыслью, что Белозеров будет свою помощь долго вспоминать: как стало понятно из слов «супердетективов», парня тоже вызвали в участок и даже уже успели опросить.
