В условиях стрессовой ситуации, где сроки и давление настолько велики, что каждый участник чувствует свою значимость в огромном механизме, внезапно раздается сигнал бедствия. Это тревожный зов заставляет взглянуть на все с новой стороны — возможно, уже не просто задачу выполнить, но и спасти жизни людей....
– Это бортпроводник, сейчас я зайду!
Лишь формальность, параллельно фразе Ника уже открывала защелку и тянула на себя дверь. Только та не поддавалась. Ее будто держали изнутри.
Что за черт?
Ника вновь принюхалась и теперь отчетливо уловила разницу – это был не сигаретный душок, скорее, запах чего-то горелого. А вот это было хуже некуда.
Она еще дважды дернула дверь, когда подбежала Соня.
– Что случилось?
– Твой Бандерас обратно на родину захотел. Не пускает, самолет, наверное, поджигает.
Голубкина хоть и напряглась, но улыбнулась и умчалась вперед за подмогой.
И где они только это вычитывают?
Ника по инерции метнулась к тележке с напитками, схватила бутылки с водой и знатно залила пожар, устроенный испанцем.
– И о чем вы только думали? – закричала она, доставая уже третью бутылку – на всякий случай.
Орлова вытолкнула застывшего в неестественной позе брюнета из уборной, подняла посадочный талон, что выпал у него из кармана, и убрала ведро, полное воды, под раковину. Только сейчас заметила, что он держал в руках раскрытый блокнот – среди потушенного мусора было много листов с таким же фирменным рисунком в углу, но почти выгоревших до основания.
У нее имелось столько вопросов к испанцу! Но Ника увидела, как мужчина изменился в лице, глядя на надвигающихся широкоплечих «близнецов» в форме, точно из американского боевика.
И как полиция так быстро приехала?
– Ayudame, – прошептал испанец мольбу о помощи за несколько мгновений до того, как ему заломали руки, а Ника успела спрятать переданный ей предмет за пазуху.
Его последний взгляд кричал отчаянием, Нике даже неосознанно хотелось броситься следом, но она не посмела сделать шаг. Лишь обратила внимание на странную татуировку на шее одного из конвоиров.
Несколько сотрудников полиции долго и тщательно осматривали туалетную комнату и прилегающую к ней территорию, а Орлова сильнее куталась в пиджак и маленькими шажками отступала к Соньке.
– Идентификация Борна какая-то, блин, – прошептала та, рассматривая хмурые и сосредоточенные лица полицейских, которые раскрывали ящики, вытряхивали все ниши и по бумажке разбирали мусорное ведро.
Ника осторожно пощупала блокнот, заткнутый за пояс юбки, и тяжело сглотнула.
