Роман о женщине, которая пытается вернуть потерянное счастье, цепляясь за ошибки прошлого. На грани отчаяния она осознает: иногда нужно отпустить проигранную партию, чтобы не потерять саму Жизнь. История о выборе и переосмыслении собственного пути.
Раздел Chitat.online для книги «Мажарин» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман о женщине, которая пытается вернуть потерянное счастье, цепляясь за ошибки прошлого. На грани отчаяния она осознает: иногда нужно отпустить проигранную партию, чтобы не потерять саму Жизнь. История о выборе и переосмыслении собственного пути.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о женщине, которая пытается вернуть потерянное счастье, цепляясь за ошибки прошлого. На грани отчаяния она осознает: иногда нужно отпустить проигранную партию, чтобы не потерять саму Жизнь. История о выборе и переосмыслении собственного пути.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ведь вера внутри, разве не так? Если условности важнее, чем душа, то к черту такую веру.
Внутри было немноголюдно. Убранство отличалось скромностью и строгостью, но атмосфера располагала именно к тому, за чем они сюда пришли.
Атмосфера располагала к разговору с Богом.
Марина отстала от тети Люды, осмотрелась, вдохнула воздух, пропитанный запахом плавленого воска и ладана. У старушки-помощницы купила несколько тонких желтых свечей. Старушка оказалась очень приветливой, вежливо поговорила с ней, подсказала, как поставить «за упокой».
Поблагодарив ее, Стэльмах подошла к столику с Распятием.
Первые две свечи поставила за родителей. Воскресила в памяти образ усопших отца и матери, почтила их память, перекрестившись и произнеся заветные слова. На душе было легко и чисто, зла на отца и мать она никогда не держала.
Когда же попыталась зажечь следующую свечку, будто что-то холодное коснулось затылка. Все внутри взбунтовалось. Сама с собой Марина вступила в короткую минутную войну. И свеча почему-то не зажигалась. Огонек заплясал, точно уклоняясь от тонкого фитилька. Точно задувал его кто.
Зажегся еле-еле, с треском и дымком, как будто тоже — нехотя.
— Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Егора… — шептала Марина, и слезы бежали по ее лицу.
Со стороны, наверное, она выглядела, как безутешно страдающая, оплакивающая какую-то свою тяжелую потерю. Женщина, ссутулившаяся в праведном акте скорбного покаяния.
— Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Вениамина… — шептала, ставя свечу в подсвечник, и слезы бежали еще сильнее.
Слезы протеста, слезы смирения. Больные, горькие, горячие.
— Забери их у меня, Господи, забери, — молила, глядя на горящие свечи и почти ничего перед собой не видя. — Они — твои, забери их у меня…
Вокруг люди. Вокруг тлеющие огарками свечей молитвы. Люди — чужие друг другу, но в этом месте ставшие чуть-чуть близкими. Одинаково похожие растерянными взглядами, извиняющимися глазами, в которых оживала боль — кем-то понятая и прощенная. Сутулыми жестами похожие, сквозь которые явственно проступала душа.
— Дай мне жить спокойно… забери… — шептала Марина, сжигая собственную душу в божественном огне, — забери, я их прощаю, только забери… дай мне жить спокойно, Господи… я их прощаю, только забери их у меня…
Не жалея себя, она распахивала грудь, отдавая и отпуская все то, что захлопнула в себе.
Чтобы больше не страдать, не болеть, не жалеть. Вырваться из тленной оболочки мученицы, стать вне времени, вне добра и зла, вне суждений.
Чтобы сбросить с себя ожерелье обид, которое столько лет не давало ей свободно дышать. Вытолкнуть из себя окаменелую горечь, которая безжалостно давила ее к земле.
