Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
— Завтрак сделать?
— А ты умеешь? — поддел ее.
— Я ни хрена не умею, но постараюсь, — довольно кивнула Стэльмах.
— Давай. И пусть Мажарин падет жертвой твоих первых кулинарных потуг, — снова засмеялся и надел бейсболку.
Марина протянула к нему руки, пошевелила пальцами, подзывая. Сергей склонился и поцеловал ее в губы.
— Кашу хочу кукурузную.
— О, господи, сейчас будет мне испытание.
— На профпригодность.
— Не ходи. Вон, дождик капает, — поморщилась, уговаривая, конечно, больше для провокации.
— Пофиг.
— Ладно, иди. Я пойду разрушать твою кухню.
Сергей ушел. Маришка резво соскочила с кровати и пошла умываться.
Она снова потеряла сон. Но теперь по другой причине — не от нервного перенапряжения и бесконечных переживаний. Не могла спать, если Мажарин бодрствовал.
Дома Маринка уже три дня не появлялась. За вещами не поехала. Вызвонила Нинку, прошвырнулась с ней по магазинам и купила себе самое необходимое. На первое время хватит, а там видно будет. Егор пару раз звонил.
Пьяный был, кажется.
Очень хотелось. Пусть и сидели глубоко еще страхи и волнения, но такого умиротворения в душе, как сейчас, Марина давно не испытывала.
Мажарин, конечно, поржал над ней, знал, что готовить она не умеет. И это правда.
Но с кашей она точно справится. Еще омлет сумеет пожарить и яичницу. А так придется Сереге и дальше самому себе котлеты жарить, тут она не помощник.
Пока думала о своей дрянной жизни, сварила Мажарину кашу. Для него она с удовольствием. Для него вообще приятно что-то делать. Он благодарный, отзывчивый какой-то. Теплый. Думала, что в жизни так не бывает, чтобы все в человеке нравилось. Все. Без раздумий, без сомнений.
Когда смотришь в глаза и не можешь взгляд отвести; слушаешь и не хочешь, чтобы замолкал; обнимаешь и не можешь отпустить. Улыбается он — смеешься тоже, хочешь, чтобы поближе был. На два часа уйдет в спортзал — душа не на месте. Никакие великие основания для этих ощущений не нужны, сами по себе чувства возникли. И жили, и крепли.
Мажарин вернулся с пробежки мокрый от дождя и пота, раскрасневшийся.
Спросил, получилась ли каша, и ушел в душ.
