Автор
В холле кафедры разлилась легкая веселая дискуссия, когда Саша услышал знакомый голос однокурсницы. Его сознание путалось, как в мутной воде, и только стыдливость заставила его пошевелиться, привлеченный неожиданной новостью. Кровь бурно стучала в висках, словно толпа, у которой нет больше места для дискуссий. Вокруг все обсуждали Стаса Аверина с девушкой, и каждое слово натягивало кожу, будто бы злые зубы нахваливала недостойную тему....
Выдерживаю отцовский взгляд. В каком-то смысле имеет право. Мои родители меня защищают, обрубая опасный элемент.
– Ясно.
Оставшись в комнате одной, даю волю слезам. Последний раз. Дальше нужно быть сильной.
Больше непозволительно раскисать и показывать слабость. Я Белинская Александра, никакая не лисица. И в животе у меня растет Белинский… Арсений. Почему-то кажется, что там мальчик.
И я справлюсь, правда. Мы справимся.
Беру телефон, чтобы посмотреть время, и вижу непрочитанное сообщение. Режим без звука.
Кожу ладоней покалывает, будто я держу письмо, написанное его рукой.
«Встретимся?»
Перечитываю несколько раз. Строчкой выше тридцать три дня назад тоже одно лишь слово – скучаю.
Как из прошлой жизни.
«Встретимся», – отвечаю. Экран не гаснет. Тут же приходит адрес парка. Ждал?
Мы в этом парке часто гуляли весной. Хорошее место. Наше.
«Не опаздывай, у меня будет мало времени»,– летит следом.
Теперь ненависть ускоряет сердечный ритм, а не влюбленность.
Глава 38 Стас
Глава 38 Стас
И не бойся упасть с высоты, упадешь – я тебя подниму.
«Океан и звезда»
Кватро
Потираю разбитые костяшки на руке, а потом тру виски. Из-за дождя за окном голова чугунная. Затылок тянет назад. Чертов август со своими перепадами температур.
Соскальзываю с подоконника, благо они в моей квартире широкие, и бросаю взгляд на собранную сумку. Из нее торчат документы и моя форма.
Грудная клетка ноет до сих пор. Врач твердит об ушибах, а я сваливаю на случившееся месяц назад дерьмо.
Тошно сидеть здесь одному, тошно подчиняться отцу, тошно без лисицы. До ломоты в теле тошно и одиноко. Выть готов.
– Вещи собрал? – только стоило взять трубку, отец повелительным тоном спрашивает.
Слышимость хорошая, и эти два слова врезаются в ушную раковину как острое длинное лезвие.
Проглатываю очередной комок ненависти, даже не давлюсь. И тем не менее прочищаю горло и прочесываю языком зубы.
Ненавижу!
– Собрал.
– Выезжаем завтра в обед, чтобы к вечеру быть в Питере.
Молча киваю, хотя отец и не спрашивает ничего. Констатирует.
– У меня встреча еще важная. Завтра, – без эмоции говорю.
Шумный выдох в трубке раздражает слуховые рецепторы до натянутых жил во всем теле.
– Без сюрпризов, Стас."
"Прикрываю веки и затылком стучусь о стену несколько раз. Резкая боль затягивает весь череп, пытаясь расколоть мозг как орех.
