Автор
В холле кафедры разлилась легкая веселая дискуссия, когда Саша услышал знакомый голос однокурсницы. Его сознание путалось, как в мутной воде, и только стыдливость заставила его пошевелиться, привлеченный неожиданной новостью. Кровь бурно стучала в висках, словно толпа, у которой нет больше места для дискуссий. Вокруг все обсуждали Стаса Аверина с девушкой, и каждое слово натягивало кожу, будто бы злые зубы нахваливала недостойную тему....
И ты не знаешь, с какой стороны прилетит пуля.
Просто стоишь и ждешь… конца.
Сейчас ощущения схожие, но я научился справляться с этими чувствами. Да и меня греет мысль, что отец видит мое упрямство, что я не сдаюсь, я набираюсь сил.
И когда-нибудь я сам все закончу.
– Так получилось.
– Ответ неверный.
Сжимаю челюсти и слышу, как хрящи лопаются от давления, в крови непереносимая доза ярости. Она выкипает из вен и образует на коже испарину.
– Больше не повторится.
– Теперь к делам. Ты едешь со мной в Питер, я представляю тебя своим партнерам.
– В Питер?
Мои вопросы всегда остаются без ответов, словно их никто и никогда не слышит. За все годы я привык. Редко, в принципе, что-либо спрашиваю. Но сейчас… Черт, у меня свои планы, свои желания.
Своя, мать ее, жизнь."
"Наш уговор выходит за рамки. Как минимум за рамки города.
– Вот, глянь. Анварова Ассоль Юнусовна.
Отец протягивает мне планшет с фотографией довольно симпатичной девушки. Ровесница лисицы. Только у этой черные, прямые волосы, да и сама она смуглая.
– На приеме в Питере познакомься с ней, подружись.
– Подружиться? – усмехаюсь.
Абсурд какой-то. Немыслимо.
Тело бьет дикий хохот. Плечи трясутся, улыбаюсь по дебильному, а кожа слезает от гневного взгляда отца.
– Она дочь одного важного человека в коллегии адвокатов. Возможно, придется на ней жениться.
– Это уже слишком! – выкрикиваю, в полной мере не осознавая, чем мне это грозит.
Мне по фигу на квартиру, на тачку, даже на учебу.
Ему плевать, что в нас течет одна кровь.
– Сел!
Образ отца сейчас плывет и смешивается в одно пятно непонятного цвета. Делаю шаг ему навстречу и упираюсь кулаками о его стол. Страшно мутит. От страха, от адреналина, которого внутри тонны и с каждым вдохом становится все больше, от осознания, что отец не оставит меня в покое никогда.
– Ты будешь делать то, что я скажу. Думать так, как я прикажу. Скажу жениться – женишься, скажу переехать – переедешь. Потому что я главный, я тот, от кого зависит твоя жизнь.
– Может, к черту тогда эту жизнь? Что я теряю, а? – дыхание сбивается.
– Даже то, как она закончится, твоя жизнь, тоже буду решать я.
– Когда-нибудь ты за все заплатишь, папа, – выплевываю слова, как желчью пуляю.
В голове бульон из чувств.
