Автор
В холле кафедры разлилась легкая веселая дискуссия, когда Саша услышал знакомый голос однокурсницы. Его сознание путалось, как в мутной воде, и только стыдливость заставила его пошевелиться, привлеченный неожиданной новостью. Кровь бурно стучала в висках, словно толпа, у которой нет больше места для дискуссий. Вокруг все обсуждали Стаса Аверина с девушкой, и каждое слово натягивало кожу, будто бы злые зубы нахваливала недостойную тему....
Я как пьяная, хотя в моей крови нет ни грамма алкоголя.
Опускаю взгляд на свою руку, которой сжимаю член Аверина. Пусть и через боксеры, но я все чувствую.
Между ног противно пульсирует, хочется хныкать, чтобы дикая пульсация и ноющее чувство растворились.
Снова чуть сжимаю член, веду по нему через ткань и смотрю на все, что делаю, будто со стороны. Мы оба смотрим, дышим через рот.
– Лис, если ты сейчас не остановишься… Я не смогу… – голос Стаса меняется. Там столько нежности появляется. Прижаться хочется к его груди, приласкать, снова целовать.
Даже и не верится.
Совершаю резко движение, опрометчивое. Аверин вбивает меня в себя и сразу толкается языком в рот. Между нами борьба за право владения губами другого.
Застежка лифчика щелкает, обнажая грудь, и Стас одурманенным взглядом рассматривает ее.
Черт, он как будто никогда не видел женской груди.
Руки так и тянутся прикрыться, но мажор грубо отталкивает их и перекладывает меня спиной на диван. Сам сверху нависает.
Припадает к соскам по очереди и втягивает в рот.
Я могу сейчас думать только о том, как же с ним хорошо.
Игра… Какая игра? Нас обоих так ведет от близости!
Ахаю, когда он зубами прикусывает один сосок и чуть оттягивает.
Извращенец долбаный!
– Я тебя поласкаю, хорошо? – смотрит выжидательно.
Ему на это разрешение нужно?
Краснею до кончиков пальцев. Не привыкла к таким откровенным вопросам.
Не отвечаю. Опускаю взгляд на его крепкую грудь, которая совершает такие огромные амплитуды, что я боюсь за его сердце и легкие.
Чувствую, как по ногам сползают джинсы, затем трусы. Остаюсь перед мажором абсолютно голой.
Аверин отстраняется ненадолго и рассматривает каждый изгиб на моем теле, каждую впадинку. Без ухмылки или улыбки. Как на картину смотрит, произведение искусства.
– Охуенная, Лис.
– Лучше твоих заек? – язвлю.
Моя ревность не знает границ. Даже в такой момент не могу не думать, что Стас также рассматривал какую-нибудь блондинку. На этом же диване, после учебы.
Бр-р. Мрак. Кошмар.
– Ревнивая лисица.
– Скажи мне, – давлю интонацией.
Мне это нужно сейчас. Катастрофически.
Умру, если он не скажет сейчас, что я единственная. Пусть это будет вранье, пусть соврет, глядя мне в глаза, но мне нужны эти слова. Я тону без них.
Стас нижней губой проводит по ключице, языком обводит впадинку и накрывает ртом сосок. Ладонью касается лобка и указательным пальцем разводит половые губы.
