Автор
В холле кафедры разлилась легкая веселая дискуссия, когда Саша услышал знакомый голос однокурсницы. Его сознание путалось, как в мутной воде, и только стыдливость заставила его пошевелиться, привлеченный неожиданной новостью. Кровь бурно стучала в висках, словно толпа, у которой нет больше места для дискуссий. Вокруг все обсуждали Стаса Аверина с девушкой, и каждое слово натягивало кожу, будто бы злые зубы нахваливала недостойную тему....
Растягивает время. А оно и впрямь ему подчиняется. Тянется и тянется, как сгущенка.
Когда Стас раскрывает пакет и достает оттуда футболку, вовсе не дышу. Вытягиваюсь по струнке и жду его вердикта.
– Футболка? – недоверчиво спрашивает.
– Белая. Как ты любишь.
Взгляд обводит его фигуру, обтянутую такой же белой футболкой, только на несколько тысяч дороже.
– «Ля мажор»? – читает надпись и начинает громко смеяться.
Глаза переводит с вещи на меня и обратно. В горле застряли слова. Или смех. Может быть, слезы. Все смешалось, и я готова воспроизвести все, что скопилось.
– «Натуральный, гармонический, мелодический», – перевернув, читает на обороте, – это все обо мне?
– Нет, это о «ля мажоре», мажор.
Скрещиваю руки и прикусываю губу. Так сильно, что помимо сладости от гигиенички на языке еще и вкус крови.
Стас ненадолго прекращает смеяться. Он уставился на вроде бы ничего не значащие слова, и захотелось подойти к нему близко и положить руку на плечо.
Живот в камень превращается.
Смотрит, смотрит на подарок, а потом в мои глаза исподлобья с хитростью вглядывается.
– Примеряй давай.
– То есть мне раздеться?
Об этом я как-то не подумала. Поворачиваю голову вправо и опускаю взгляд. Но я все равно вижу перед собой лицо Аверина. Довольное какое-то, радостное. Или мне это только кажется.
Стас ловко стягивает с себя свою футболку, откидывает куда-то в сторону. Слежу за траекторией падения, а вместе с тем мое сердце переворачивается сверху вниз и застывает.
Аверин прекрасен, я помню. Но свет, который падает через окно, делает из него какого-то, блин, греческого бога.
По аудитории расползаются смешки и возгласы девчонок.
Ревность рвется наружу.
Мажор надевает подаренную футболку и, подняв руки вверх, крутится.
«Ля мажор» написано прямо на его сильной груди. Как я и хотела.
– Ну как я, лисица? Стал гармоничным и мелодичным?
– Нет. Все такой же придурок, – со смехом говорю. Мне нравятся наши препирательства. О каком я игноре еще думала?
Стас складывает свою старую футболку и убирает в рюкзак, оставаясь в моем подарке.
– Еще подарки будут? – нагло спрашивает.
– Пока, Стас, – разворачиваюсь и ухожу из аудитории.
Кожа спины вся мокрая, а еще горит. Он ведь вновь смотрит мне вслед.
– Да, на лейбл посмотри. Теперь я всегда буду с тобой, когда будешь надевать эту футболку.
И закрываю за собой дверь.
