Автор
Молодая девушка вынуждена мириться с соседством избалованного мажора, чья беспечность и легкомыслие разрушают её спокойную жизнь. Но неожиданное сближение грозит перевернуть всё с ног на голову, когда чувства начинают брать верх над здравым смыслом.
Самоликвидировался тараканище, значит? Так прекрасно! Супер! Блеск!
Не больно-то и хотелось… п-ф-ф! Я тоже уйду в полный игнор! В эту игру могут играть двое! Вот так вот!
— Дочь, ты что там все бормочешь? – зашла ко мне в комнату мама и увидела, как я костерю кого-то, смотря в экран своего телефона.
— Порчу навожу, — фыркнула я.
— А-а, ну и как? — улыбнулась мне нежно родительница.
— Пока не понятно, но я верю, что эффект не заставит себя долго ждать, — сказала, а сама тут же выхватила ментальный удар в сердце, только представив себе, что этот игнор теперь будет практиковаться между мной и мажором на постоянной основе.
— Ладно. Удачи тебе. Но слушай...
— Ась?
— Скажи, Лялечка, а твои отношения с нашим соседом как, наладились? Перестали враждовать?
— Нет! — тут же вскричала я и подскочила на ноги. — Не наладились и никогда не наладятся, мама. Ненавижу его! Органически не перевариваю! Ясно? У-ф!
— Даже так? — грустно вздохнула мама и опустила глаза в пол. — Что-ж, ну ладно. Поняла тебя.
А затем, после столь странного допроса просто встала и ушла.
Вот и понимай теперь.
Глава 25 – Лох – это судьба
Ляля"
"Сдается мне, что я заболела. Какой-то страшной неизлечимой болезнью. Потому что такая отравляющая хандра меня одолела, что даже мама стала всерьез волноваться.
А что я? Сама не понимаю. Ни-че-го!
Наслаждаться бы остатками каникул, гулять, ездить на пляж или, может быть, согласиться-таки на кино или прогулку в парке, на которые меня в ежедневных сообщениях подбивал Фёдор, но... не было никакого желания, понимаете?
Акси без умолку трещала про Макса, который не дает ей прохода. Глаза у моей подруги все больше сверкали каким-то нездоровым безумным блеском. Я начинала подозревать, что там ситуация в корне запущенная. Потеряли девчонку.
Так и спросила Бронштейн однажды:
— Ну-ка, дорогая моя подруга, скажи-ка мне одну вещь.
— М-м-м?
— Колись давай, ты там в своего Максима, часом, не втюрилась по самое не балуйся, м-м?
— Кто? Я?! — ответила Аксинья, прижав ладонь к сердцу. — Ляля, да за кого ты меня принимаешь?
Коротко говоря, Бронштейн отшутилась, и мы быстренько закончили неприятный разговор. С другой стороны, да не может этого случится даже в страшном сне, ведь правда?
А вообще, если так посмотреть, всё вокруг было погружено в любовь и романтику.
Мама буквально порхала, увлеченная романом с Игорем. Я по-настоящему радовалась, видя, что у неё наконец-то начала складываться личная жизнь.
