С балкона иду в прихожую и жду, когда же «сладкая» парочка появится на лестничной площадке. И, когда это случается, я сразу же выхожу и мастерски отыгрываю свою роль убитого горем собачника, по ходу пьесы уговаривая себя не избивать прямо тут и прямо сейчас ненавистного мне Федора.
Бесит. Неимоверно!
Потому что держит мою ляльку в объятиях, а она стоит почти к нему в притирку и смотрит на этого доморощенного увальня как на божество.
Только на меня так смотреть надо. Только на меня!
Пара цепких фраз и Зарецкая клюёт. Минута и она в моем логове. Сама зашла. Сама подписала себе приговор.
Хлоп – и дверь перед носом ее бывшего парня закрылась. А мы остались наедине и только чудо могло бы спасти ее от участи быть растерзанным мною. Но чудес в этой жизни не бывает, так что перемещаюсь в гостиную и провоцирую ее до тех пор, пока она не оказывается в моих руках.
Максимально, мать ее, близко!
Она думает, что я сошел с ума, а я только смеюсь в ее невозможные глаза, потому что точно знаю, что это уже свершившийся факт. Я повернулся на ней. И так масштабно, как только можно. Антидот? Оказаться в ней. И может быть даже окопаться в этой квартире, выбивая из нее стоны, а из себя эту чертову зависимость.
Потому что Ляля Зарецкая мне не нужна.
Всё!
Нажраться. Встать. Сказать «спасибо». И досвидос!
Но все разумные мысли вылетают из моей головы, стоит мне только прижать ее к себе. Крышу сносит напрочь. Ее запах – дурман. Её тело – маяк в бесконечном вечном. И я, словно затерявшийся в темных водах путник бреду на её зов.
Добрался! Дорвался!
Мысли в увольнительную. Инстинкты на передовую. Похоть правит балом.
Взлетаем!
И плевать, если в конце пути я расхреначу ее сердце в хлам. Сейчас важно не это, а то, что она наконец-то подо мной, в моей квартире, на моем диване и в моих руках. М-м, это будет увлекательный аттракцион!
Опрокинул ее на спину, прижался всем телом. Не удержался, толкнулся бедрами в ее разведенные ноги. Почти потерял сознание от снопа искр, что посыпались из глаз и запредельного кайфа, прокатившегося по телу.
Безумие, не иначе!
И теперь до конца. Я разогнался и тормозить не планирую. Зажимаю ладонями ее лицо и наконец-то ныряю в свой персональный рай. Фейерверки бомбят, шаблоны рвутся, по венам бежит уже не кровь, а жидкая лава.
А я даже не понимаю как так-то. И анализировать не собираюсь, потому что Ляля стонет подо мной, а я вылизываю ее рот, прикусываю ее сочные губы и боюсь только одного, что сорвусь и просто сожру ее заживо без дополнительной термической обработки.
Почему? Да потому что я до нее, кажется, ни разу по-настоящему и не целовался. Так, елозил по губам сотен безымянных девчонок, и только сейчас понял, для чего все это делается, зачем и почему.