В МЧК Сообщает... мир идей подвержен беспрецедентным изменениям. Новая часть романа-хроники возвращается к легендарным героям из прошлого, открывая новые страницы их жизней через загадочный архивный документ. С каждым новым рассказом старые тенденции оказывают на них ошеломляющее влияние, заставляя пересматривать свои убеждения и решения....
Честь свою офицерскую берег… Мартынов, задержанного сюда, пусть опознает убитого.
Подошел Козлов:
— Ушел второй, товарищ Манцев.
— А оцепление?
— Обмишурились чуток, у него окно из гальюна на другой двор выходит, выпрыгнул, сволочь.
— Товарищ Мартынов, — из дверей гостиной вышел Данилов, — тут золота много.
Манцев вошел в гостиную. Часть монет рассыпалась на полу, остальные лежали на столе.
Василий Николаевич взял в руки золотой квадрат, поднес к свету: гордый профиль в шлеме отчеканен по золоту.
— Это монета Древней Эллады, — сказал Данилов, — огромная ценность.
— Ты разбираешься в монетах?
— Мальчишкой собирал.
— Вот и прекрасно, делай опись.
— Так, товарищ Манцев, их же здесь…
— Пиши, Данилов, достояние республики требует тщательного учета.
Он замолчал. Потом сказал вдруг:
— А что же я его сестре скажу?
— Что, товарищ Манцев? — повернулся Данилов.
— Ничего. Ты работай.
Климова похоронили на Ваганьковском, рядом с могилой матери. Над кладбищем кричали вороны и падал снег.
Мартынов вдруг увидел, что снег не тает на лице покойного, и это странное открытие вдруг объяснило ему смысл слова «жил». Климова больше не было.
Падал снег, плакала Елена, кричали вороны.
Потом взвод милиционеров поднял винтовки, и птицы разлетелись, спугнутые залпом.
Вырос над могилой холмик, и Мартынов думал о странностях судьбы. Пройти всю войну, не жалея себя, одному вступить в схватку с бандитами и погибнуть от руки человека, которому он так верил.
Уходя, Мартынов оглянулся: свежий холм земли казался неестественно черным на фоне девственно белых сугробов.
Москва. Февраль 1919 года
Копытин шел по занесенному снегом Рождественскому бульвару.
День выдался морозный и солнечный. Снег яростно скрипел под ногами. Копытин шел по узкой вытоптанной тропинке, помахивая щегольской тросточкой.
— Поручик Копытин?
Копытин повернулся."
"Перед ним стоял человек в черном пальто с бархатным воротничком, серая барашковая шапка чуть сдвинута на бровь, усы закручены.
Все-таки как ни переодевайся, а офицера за версту видно.
— Поручик Копытин? — повторил неизвестный.
— С кем имею честь?
Незнакомец снял перчатку. На ладони лежала половина медали «В память войны 1812 года».
Копытин расстегнул шубу, из жилетного кармана вынул вторую половину, протянул связному.
Тот совместил половинки:
— Все точно. Господин поручик…
— С кем имею честь?
— Ротмистр Алмазов-Рюмин.
— Слушаю вас, господин ротмистр.
