В МЧК Сообщает... мир идей подвержен беспрецедентным изменениям. Новая часть романа-хроники возвращается к легендарным героям из прошлого, открывая новые страницы их жизней через загадочный архивный документ. С каждым новым рассказом старые тенденции оказывают на них ошеломляющее влияние, заставляя пересматривать свои убеждения и решения....
У доходного дома остановились.
— Может, мне подождать, Василий Николаевич? — хитро усмехнулся Мартынов.
— Нет, Федор, пошли вместе. В другое бы время пришел один, пригласил бы девушку по Москве погулять, в Художественный театр сводил. Вместе погрустили бы над судьбой трех сестер. В другое время.
— Василий Николаевич, дорогой мой, разве для любви есть время?
— Слишком тяжела ее утрата, и слишком большая опасность угрожает ей.
— Вы думаете?
— Предполагаю.
Строгая, вся в черном, Елена Климова сухими от горя глазами глядела на Мартынова и Манцева.
— Елена Федоровна, — сказал Манцев, — покажите нам комнату брата.
— Прошу.
Комната Климова была небольшой. Книжный шкаф, диван, покрытый ковром, письменный стол.
Над диваном скрещены две шашки: одна с анненским, другая с георгиевским темляком и позолоченным эфесом.
Мартынов подошел ближе и прочитал: «За храбрость».
Рядом висело несколько фотографий. Группа юнкеров-александровцев, два молодых подпоручика в парадной форме, Алексей Климов в штабс-капитанских погонах, с рукой на перевязи.
Манцев подошел к стене, начал рассматривать фотографии.
— Кто это рядом с Алексеем Федоровичем?
— Его товарищ по училищу, Сергей Наумов, они сфотографировались в день производства.
— Елена Федоровна, а у вас случайно нет фотографии Виктора Копытина?
— Конечно, Василий Николаевич, но зачем она вам?
— Елена Федоровна, мне тяжело говорить, но Алексея Федоровича убил Копытин.
— Нет!.. Это невозможно…
— Но это так. Копытин убил и Басова, и еще нескольких человек.
— Это невозможно.
— Елена Федоровна, поверьте мне, на его руках много крови прекрасных, нужных новой России людей.
— Он заговорщик?
— Нет, он стал бандитом.
Елена опустилась на диван, закрыла лицо руками. Так она сидела несколько минут, потом посмотрела на Манцева:
— Он вчера был у меня.
— Зачем?
— Он ничего не знал об Алешином письме, он приходил и сказал, что брата убили вы.
— Неужели вы ему верите?
— Нет.
— Так где его фотография?
— Висела на стене.
На месте фотографии они увидели только темный квадрат на выгоревших обоях.
— Он заходил в эту комнату?
— Да, — тихо ответила Елена.
— Елена Федоровна, он мечется по городу, как зверь, у него нет выхода, мы его поймаем, но он может появиться у вас снова.
— И что мне делать?
— Разрешите посмотреть квартиру?
— Конечно.
— У вас во двор окна комнат выходят?
— Только на кухне.
Они вошли на кухню.
— Вот как хорошо, — засмеялся Мартынов, — занавесочка славная у вас.
