Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
Не хотите ли вы сказать, что мой отец ответствен за провал вашей безрассудной попытки высадиться?
— Безрассудной попытки! — взорвался Филиппино. — Боже мой!
— Я сужу по тому, что мне рассказали прошлой ночью. Столь быстрый и мощный отпор доказывает, что ваше приближение вряд ли было достаточно осторожным. Не следовало предполагать, что в таком уязвимом месте испанцы будут дремать.
— О, если бы то были испанцы! — взревел Дженеттино. — Но об испанцах и речи нет.
— Что значит — и речи нет? Прошлой ночью вы рассказывали о том, как ваш тайный отряд был встречен превосходящим числом императорских войск.
Наконец вмешался Андреа Дориа. Его тихий голос, спокойные мягкие манеры резко отличались от ярости племянников. Вспыльчивость была ему несвойственна.
— Просперо, мы взяли несколько пленных. Они не испанцы, а генуэзцы из милиции7. И теперь мы знаем, что руководил ими сам дож. Просперо изумленно уставился на них.
— Мой отец повел генуэзцев против вас? — Он едва не рассмеялся. — В это невозможно поверить.
— Означает ли это, что он нас поддерживает? — спросил Джанеттино.
— Мы полагали…
Просперо мягко перебил его:
— Обвинение в обратном оскорбительно для него. Андреа вновь вмешался в разговор.
— Будьте терпимы к их горячности, — попросил он. — Смерть Этторе стала для нас ударом. В конце концов, мы должны помнить — а может, нам не следовало и ранее забывать об этом, — что дож Адорно получил герцогскую корону от императора. Он может опасаться потери всего того, что обрел с приходом императора к власти.
— С чего бы? Дож был избран при поддержке генуэзцев и не может быть низложен. Господа, должно быть ваши сведения столь же ложны, как и ваши предположения.
— В наших сведениях можете не сомневаться, — ответил ему Филиппино. — Что же касается предположений, то вашему отцу должно быть известно, что французскими войсками командует Чезаре Фрегозо, которого именно он лишил такого же звания. Это может заставить его усомниться в собственном положении в случае успеха французов.
Просперо покачал головой. Но прежде, чем он смог заговорить, Джаннеттино резко добавил:"
"— Именно эти распри отравляют все; эта веками длящаяся борьба между Адорно, Фрегозо, Спинолой, Фиески и прочими. Каждый дерется за свой кусок. На протяжении поколений это было кошмаром для республики, истощало силы Генуи, которая когда-то превосходила своим могуществом Венецию. Обескровленная вашей проклятой грызней, она пала под пятой иностранных деспотов.
