Если Джек ее не убил, а лишь временно вырубил, нам всем кранты. Рука, однако, вновь рухнула в воду, а из подмышки чудища-тетки, кряхтя, отплевываясь и ругаясь, с трудом вылез Тор.
Пока мы слезали с дерева (Хэрту пришлось немного помочь), бог, прошествовав по спине великанши, спрыгнул в болото и направился к нам. Голубые глаза его были воспалены, а лицо выражало такую ярость, что дикие кабаны, взглянув на него, давно бы уже смылись к мамочкам.
– Ну, и как вам понравилось это, сеньор? – горделиво завис со мной рядом поблескивающий от соплей великанши Джек.
– Если в ближайшие две минуты выживу, то отвечу, – пообещал я.
Разъяренный бог грома и молний подступал ко мне. Вода текла с его рыжей бороды на упакованную в кольчугу обширную грудь. Кулачищи в железных перчатках были крепко сжаты.
– Это, – губы его вдруг расплылись в улыбке, – было потрясающе.
Кулак, размером с кувалду, разжался, и он с такой силой хлопнул ладонью мне по плечу, что суставы у меня хрустнули.
– Приглашаю тебя на обед. Забьем Отиса и Марвина.
Никаких спойлеров. Тор не смог посмотреть новые сезоны любимых телесериалов
Да, мы убили обоих козлов.
Перед этим Тор гарантировал, что утром они возродятся как новенькие, главное, не сломать им кости. Отис принялся уверять, будто регулярная смерть с последующим возрождением чрезвычайно способствует его психотерапевтическому лечению. Марвин попросту рявкнул: мол, чем вести себя как трусливый хиляк, лучше взялся бы поскорее за дело.
Марвина убивать было гораздо легче.
За два года бездомной жизни я сполна познал трудности добывания пищи. Однако убийство животного и разделка туши для собственного ужина стали для меня совсем новым опытом. Вытаскивать с голодухи из урны недоеденный бутерброд, конечно, дело привычное. Но попробуйте-ка освежевать козла, нарезать мясо, а затем заняться жаркой его на вертеле, тщательно игнорируя козьи головы, которые таращатся на вас мертвым взглядом из кучи отбросов. Только не думайте, что я после этого превратился в вегетарианца.
Едва мои ноздри учуяли запах готовой козлятины, меня одолел жуткий голод, и я, совершенно забыв об ужасной сцене забоя козлов, накинулся на кебабы из Отиса, вкуснее которых не ел ничего на свете.
Тор за едой сперва разглагольствовал о йотунхеймских великанах, а затем принялся рассуждать о телесериалах из Мидгарда, до которых он оказался большой охотник и смотрел их с каким-то религиозным рвением (если, конечно, возможно употребить слова «религиозное рвение», когда ведешь речь о боге).