В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Он согнулся и мешковато опустился на узорчатый паркет ценой двести долларов за метр. Из разбитой губы на белоснежную рубашку Дуксина закапала кровь. Секретарше Аллочке один из подельников Битка сунул под нос пистолет и грубо схватил за грудь, отбив у девушки желание позвать на помощь.
Да и кого было звать? Пару желторотых юнцов в камуфляже, которых Николай Иванович держал у дверей проходной исключительно для отпугивания мелких хулиганов да пьяной шпаны, имевшей привычку мочиться где ни попадя. Серьезно вкладывать деньги в собственную службу безопасности не имело смысла: обеспечение безопасности взял на себя Лисицин.
– Ну, о чем задумался, дядя? – Биток подался вперед и цепко ухватил Николая Ивановича за малиновый галстук. Потянул на себя. В лицо Дуксина пахнуло винным перегаром. – Будешь хорошо вести – бить больше не станем.
Молодой отморозок криво улыбнулся и быстро обернулся через плечо, оценивая реакцию трех подельников на свои последние слова. Один из братков, более высокий, с раздвоенной губой, за которую он и получил погоняло «Заяц», одобрительно хмыкнул, как бы подыгрывая бригадиру. Остальные двое никак не проявили эмоций. Подпиравший могучей спиной дверной косяк Мишель самозабвенно ковырял в желтых от никотина зубах обгрызенной спичкой, а Чахлого, замершего в проеме с пистолетом в руках, больше интересовала девка в приемной, нежели то, что происходило в кабинете генерального директора.
– Условия, которые мы тебе предлагаем, вполне реальные, – гнул тем временем свою линию Биток, наматывая галстук на кулак. – Другие пацаны отбирают шестьдесят процентов, а я, видишь, по-божески. Потому как добрый. С детства. А то, что в хрюкало тебе заехал, не обижайся. Я же не со зла.
Галстук на шее Николая Ивановича затягивался все туже и туже, как гаррота. Его голова опускалась к столу, дышать становилось все тяжелее. Дуксин закашлялся.
– Отпустите, – звук, вырвавшийся из сдавленного горла генерального директора «Карат плюс» мало походил на его обычный голос.
