Внешняя телекамера добросовестно передавала все изображения на мониторы.
– Страхуются! – процедил Волкодав.
– Не поможет, – отрывисто сказал Корень.
Емельян впустил Жердя с Муравьем в помещение и провел к столу, за которым сидели Козырь и Умный. Водка, сало, холодец, соленья… Ситуация с Паном и Скуластым повторялась один к одному. Только Волкодав и Корень сидели в соседней комнате с автоматами в руках, готовые через замаскированные бойницы покрошить пришельцев в капусту. Емельян тоже приготовил ствол и стал за дверью. Для него это была обычная работа: прикрывать хозяина, даже не зная, кто и зачем к нему пришел.
Москвичей специально посадили рядом – так, чтобы их можно было уложить одной очередью. Умный разлил водку, но гости к ней не притронулись.
– Что случилось, брателла? – спросил Козырь, безошибочно определив в Жерди старшего. – Мы с вашими только-только все перетерли, а теперь вы нарисовались. Что за дела?
Тон у него был спокойный, руки не дрожали, держался он вполне естественно. В немалой степени этому способствовал тот факт, что Волкодав держал на прицеле Жердя, а Корень – Муравья.
– Дела такие, брателла, что наши не вернулись в Москву, – столь же спокойно произнес Жердь. – Поэтому мы и приехали. Спросить где наши друзья.
– Ты слыхал?! – Козырь удивленно повернулся к Умному. – Не вернулись! – И снова повернулся к приезжим. – А куда же они могли деться? Мы их в поезд посадили, треснули по стакану на прощание… Куда они заехали? Может, в Турцию полетели, на солнышке погреться?
Ничего подозрительного в его поведении Жердь не замечал.
– А что там за бакланы «черные» с ними ехали? – спросил он, как можно естественнее.
Это была провокация. Если тиходонцы виноваты, то им выгодно «перевести стрелки» на неизвестных кавказцев. И тем самым выдать свою вину.
Козырь нахмурился:
– Бакланы? Да нет, братан, ты что-то путаешь… Там все нормально было… А с чего ты взял-то?
– Да звонил наш парень из вагона. Сказал – непонятки с какими-то «черными» получились…
– Может, потом, в дороге. – Козырь пожал плечами. – Мы ничего такого не видели. Я пошлю ребят, чтоб у проводников расспросили…
– Да мы уже расспрашивали…
– И что?
– Ничего. Все тихо.
– Ну, вот видишь…"
"Жердь задумался. Козырь никак не проявлял своей вины. И то, как он говорил, и то, что он говорил, не давало никаких зацепок для подозрений. Уж чего проще: ухватиться за «черных бакланов» – да, были такие, может, они пацанов с поезда выкинули… Но он не стал этого делать – наоборот, говорит – никого не было, все тихо-спокойно… Ни одного конкретного факта для предъявы у них не было. Только то, что пацаны пропали. Но тому могут быть и другие объяснения.