В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Я их хорошо знаю…
Но на этот раз он ошибался. Потому что «Меч Немезиды» проводил операцию по линии УТГ, как обозначалась в служебных документах уголовно-террористическая группировка Караваева, которую в обыденной жизни сотрудники называли просто «Утюг». А работу «Меча» Караваев не знал. И даже не догадывался, чем она может закончиться.
* * *– Этот Караваев, как оказалось, рулит «Удачей» со всеми ее казино и игровыми залами, – докладывал Борисов, распространяя в кабинете Карпенко терпкие запахи одеколона и доминиканских сигар.
– И бандой головорезов в придачу. Уголовная кличка Дядя. Он принимает основные решения. Вся остальная администрация – только ширма… Недавно на него совершено покушение, спасла случайность да повышенная пулестойкость машины. Знаешь – эти защитные пленки на стеклах, наклонные стальные пластины в бортах?
Карпенко кивнул.
– Предусмотрительный малый. Ну а что у тебя в папке?
Борисов победоносно потряс черным пластиком:
– Мои ребята сидели на прослушке целые сутки, и за это время зафиксировали восемь откликов на ключевое слово «Тиходонск».
– И откуда появилась такая картина? – прищурился Карпенко.
Борисов раскрыл папку, положил на видавший виды стол.
– Глянь шестой лист распечатки, время записи «12–35».
Карпенко открыл папку, нашел нужное место. Стал читать.
«…Тиходонский он. Нашли уё…ка. Нашли, клянусь. Тот самый уё…к, про которого Крючок покойный говорил. Этот. Вова. Афганец. Лёжка у него в Мневниках была, оказывается. Это он из Мневников ездил каждый день, Крючка охмурял. А когда сваливал оттуда, пожар устроил. Это как раз в тот день было, когда мы Крючка за жопу взяли.
