В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Денис отхлебнул горьковатый чай, положил перед собой блокнот.
– По телефону я не мог объяснить вам все подробно, – начал он. – Дело вот в чем. Одиннадцатого января вы ехали поездом в Москву, в 19-м, если я не ошибаюсь, вагоне…
– Да. – Валентина Афанасьевна сидела прямо, едва касаясь запястьями края стола; на безымянном пальце левой руки Денис заметил тяжелый перстень с красноватым камнем.
– Но в Москву этот вагон почему-то не прибыл, – продолжил он. – Пропал. И я занимаюсь поисками его пассажиров. Собственно, за этим я…
– Значит, пропал, – Валентина Афанасьевна кивнула головой, словно что-то подытоживая в уме.
Она опять покивала и рассмеялась.
– Ну а если пропал – значит, со мной все в порядке!
– Что вы имеете в виду? – не понял Денис.
Она приподняла ладонь, сосредоточенно о чем-то помолчала.
– Мы с Темой еще в Новочеркасске поменяли места, – сказала она негромко. – Молодые люди в нашем вагоне, они мне с самого начала не понравились. Мы каждый год берем спальные места, имеем некоторый печальный опыт. Вагон «СВ» некоторые люди рассматривают как своего рода увеселительное заведение. Выпивка, песни, женщины, хождения из купе в купе… Даже драки. А однажды в вагоне справляли чей-то день рождения. Представляете? В этот раз я сразу поняла, что покоя не будет. Там такие мордовороты, страх.
– Нет, спасибо, – сказал Денис.
– И вот когда к нам постучался молодой человек и предложил два места в 16-м вагоне с компенсацией – довольно щедрой, надо сказать, – я даже не раздумывала. Мы с Темочкой взяли вещи и пошли и устроились великолепно.
