В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Обнаженное тело проводницы лежало у насыпи, в глубоком сугробе, среди всякого мусора. Пожилой бомж из Кротово, первым обнаруживший находку, был сильно напуган, но все же заглянул в сторожку обходчика и сообщил о страшной находке.
Экспертиза показала: оба погибли в ночь на двенадцатое, приблизительно в одно время. Смерть проводницы наступила от перелома шейных позвонков, перед этим ее пытались задушить, но как-то неудачно. Проводнику выстрелили в рот из крупнокалиберного охотничьего ружья, возможно обреза.
А вагон № 19 вместе со всеми двадцатью пассажирами, включая трех детей, так и не нашли.
Двенадцатого февраля, спустя месяц после происшествия, испарились оба машиниста, которые вели тот злополучный состав. Каждый из них отправился утром на работу, но до пункта назначения не дошел никто. Тринадцатого исчез жених Дима. Накануне вечером он был необычайно возбужден и в разговоре с соседом по площадке обмолвился: «Кранты, Гриш, я нашел, что искал».
Следственная группа была обвешана рабочими версиями и гипотезами, как яблоня по осени.
Были и другие вопросы, помельче.
Например, никто из родственников пропавших без вести так и не появился на горизонте, никто не поинтересовался, положена ли им какая-нибудь страховка (а это живые две сотни долларов на нос), никто не бомбил Министерство путей сообщения жалобами и угрозами. Будто ничего и не случилось. Ответ напрашивался сам собой: пассажирами девятнадцатого вагона являлись «мертвые души», призраки. Версия вроде бы неплохая. Но железнодорожные кассиры в Тиходонске утверждали, что продавали билеты реальным людям из плоти и крови, по вполне настоящим документам.
