В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
У него почти все готово: электрощиток открыт, отключена автономная линия «Тревога», по которой проводники в экстренных случаях связываются с начальником состава и дежурным милиционером. На смятой постели лежат два расчехленных «Кедра» с глушителями и охотничье ружье «Моссберг» двенадцатого калибра.
Сейчас все закончится. Козырь и его подручные пьяны, к тому же не ожидают нападения, а следовательно, и не смогут защититься. Дядя разработал понятный план: тщательно приготовиться, перебить всю его шоблу и выпрыгнуть на ходу.
Жердь берет один из автоматов, приподнимает воротник куртки, говорит в скрытый микрофон:
– Готово.
Это слово слышут и бойцы «Меча Немезиды». У них почти такие же передатчики, только лучше. А в боевых шлемах – автоматически включающиеся инфракрасные очки.
Жердь переводит дух, как перед прыжком в ледяную воду, и говорит Харли:
– Отрубай.
Тот указательным пальцем нажимает тумблер, обесточивая вагон.
Гаснет свет, зато включаются лампочки аварийного освещения, но они еле тлеют.
– Черт! – вскидывается Харли и лезет опять в электрощиток. – Где же тут аварийка?!
– Не мельтеши, – спокойно говорит Жердь. – Пошли.
Они быстро рассредотачиваются вдоль закрытых дверей, к ним присоединяются Муравей и Тунгус с короткими автоматами.
Глаза быстро привыкли к полумраку. Видно, как из последнего, десятого, купе показываются две фигуры: Караваев и Захар. Шнур, поигрывая увесистым «Моссбергом», по-кошачьи бежит к ним.
– Эй, я не понял! – раздается пьяный выкрик из конца вагона.
– В натуре, оборзели! – поддерживает его второй, такой же пьяный голос. – Пойди, Волкодав, разберись с ними!
Дверь девятого купе, где еще продолжается позднее застолье, с треском откатывается в сторону, и на пороге появляется разъяренный Умный. В правой руке он держит почти пустую бутылку водки, а в левой – пистолет.
– Ну, какая козлина кайф ломает! – с искренним возмущением орет он. И видит прямо перед собой Захара и Караваева, которые спешно достают оружие.
– Ах вы, падлы! – Умный роняет бутылку и стреляет в Караваева с левой. Но пуля пролетает мимо и ранит Захара в руку. Дядя приседает, стреляет в ответ, Умный влетает обратно в купе, захлопывает дверь.
Тем временем Тунгус и Муравей быстро отмыкают вагонным ключом две двери, рывком откатывают их в сторону.
– Сдохните, суки!! – истошно орет Муравей и короткими очередями пришивает к полкам могучие фигуры спящих парней.
