В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Он стал за дверь и, засунув руки в карманы, прислонился к стене.
Леха Толченый – молодой парень лет двадцати, в спортивном костюме, черной кожаной куртке и белых, изрядно замызганных кроссовках, был похож на студента-ботаника, любителя компьютера с мозолью на заднице. Небесно-голубые глаза на первый взгляд являлись эталоном чистоты и невинности. На второй было заметно, что в них нет никаких мыслей и чувств: отшлифованные осколки бутылочного стекла – и только. Подчиняясь пальцу Пита, он залез в массивный платяной шкаф.
Пыж как всегда был в просторных штанах, удобных для драки ногами, черном джемпере и кожаном пиджаке. Он стал по другую сторону двустворчатой двери.
Дуксин покорно вернулся на свое место и в очередной раз вытер пот со лба. Сейчас он почувствовал себя несколько уверенней. Но теперь в душу заползла другая тревога.
– А вы их что, бить будете? – опасливо спросил он.
– Бить? – ужаснулся Лисицин. – Да ты что! Разве можно? Поговорим по-хорошему, они все и поймут!
На лице коммерсанта отчетливо отразились сомнения.
– Это вряд ли. Вы их не видели…
– Это, Колюня, не твоя печаль. Мы будем к консенсусу приходить. Знаешь, что такое консенсус?
Хозяин кабинета кивнул."
"– Помнится, мы насчет ланча договаривались. Верно, Колюня? – Похоже, что сегодня Лисицин был в крайне благодушном настроении. Даже его надтреснутый голос не казался таким каркающим, как обычно. – Или запамятовал? Я не помню, говорил ли тебе, что есть такое смешное слово?
– Говорили, – Дуксин кивнул.
Лисицин вытянул губы трубочкой, будто хотел присвистнуть. Но не сделал этого. Свистеть в камере западло. Эта привычка переносится и на другие помещения.
– Семеновна! Вот даже как? Ничего себе! А с виду обычная мокрощелка!
Дуксин потупился. Грубость Пита была ему неприятна. Но он промолчал.
– Чего нам сухомяткой давиться? – продолжил Пит. – А вот кофе пусть принесет.
Лисицин рассмеялся внезапному каламбуру.
– Кстати, они больше не объявлялись? Не звонили?
– Нет, – Николай Иванович покачал головой и склонился к селектору.
– Аллочка, принеси, пожалуйста, нашим гостям четыре чашечки кофе.
– Вот, уже Аллочка, – живо отреагировал Пит, передразнивая интонации Дуксина. – Это уже ближе к теме.
