Захватывающая дилогия о молодых голландцах и американцах, рискующих жизнью в годы Второй мировой войны. Герои ведут борьбу против нацистской оккупации в Европе, проявляя смелость и находчивость. Ранний период творчества известной писательницы Андрэ Нортон демонстрирует её мастерство в...
И этого человека зовут Лоренсом Ван Норрисом. Мне это до сих пор кажется странным. Когда всего одна фраза Пита заставила меня это понять…»
Глава 9. Страна сияющих огней
«… затем я вспомнил, что на всём этом пространстве пустынного моря нет других христиан, чтобы воспринять благоприятный бриз как дар нашего Господа Бога…»
Лоренс позволил тому, переплетённому в телячью кожу, съехать ниже уровня глаз. Конечно, сейчас никто не смог бы назвать Тихий океан «пустынным морем», независимо от того, каким он показался отчаянному торговцу специями в 1593 году. Он мог увидеть один, два, четыре, пять грузовозов, даже не поворачивая головы. И сторожевой эсминец периодически совершал обход каравана."
"— Опять читаем? Определённо, ты за это время почти исчерпал корабельную библиотеку. Что у тебя на этот раз?
Рука Пита протянулась у него над плечом, чтобы сгрести книгу.
— «Правдивое и точное описание путешествий Гуго Зун дер Бега, капитана–навигатора, в морях Восточных Индий, и о чудесных диковинах, найденных им там». О чудесных диковинах… — Пит спрыгнул на край люка рядом с креслом Лоренса. — Держу пари, мы могли бы показать ему кое–какие чудесные диковины, каких он тогда не видел.
Лоренс передвинул ноющую ногу. Эта мерно пульсирующая боль стала уже такой неотъемлемой его частью, что без неё он будет чувствовать себя каким–то незавершённым. Точно так же юноша уже не понимал толком, каково это ходить свободным шагом, а не прихрамывать.
— Вроде подводных лодок и пикирующих бомбардировщиков… — прокомментировал он.
Пит полистал страницы, задерживаясь то и дело, чтобы разобрать строчку–другую чёрных букв, отпечатанных в семнадцатом веке.
— Не думаю, — продолжал Лоренс, — что мы могли бы на самом деле его этим удивить. У него был раскованный ум, у этого парня. Почитай, что он пишет о специфических трапезных обычаях даяков — если сможешь переварить эти свидетельства очевидца. После пары лет, проведённых в поисках наугад в этом районе мира, будучи первым европейцем, увидевшим большую его часть, он мог бы воспринять любое зрелище или рассказ без недоверия. И всё ради четверти бушеля, или около того, перца, представляешь!
— Сегодня такое проделывают ради галлона, или около того, нефти, — Пит закрыл книгу. — Иные времена, другие ценности. Нынче вы не можете быть действительно заинтересованным в чём–либо, кроме этих ваших цветных бумаг, а некий китаец видит благосостояние и борется за него на квадратах рисовых полей.
