Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Бок Олега кольнуло чем-то очень неприятным, он поморщился, но руки не свел, продолжая бормотать заклинание. Магического дождя почти нет, все, что у него осталось в арсенале, – это годы раздумий и остатки магических капель, которые скопились в нем, в его оберегах и в воздухе всего мира.
Ладони его наконец загудели, налились теплом, но когда оно стало усиливаться, боль в ране резанула сильнее, словно незримая змея пытается пролезть в нее и пробраться под кожу. Во мраке и копоти не видно, что там за тварь, но Олег догадался – это щупальца тьмы желают помешать и уничтожить его.
"В груди волхва вспыхнул праведный гнев, лицо исказилось яростью, он прохрипел зло:
– Заморитесь.
И напряг мышцы, чтобы свести ладони, но кисти обхватили тугие жгуты и не дают шевельнуться.
Кашель Люсиль и Савмака рядом стал совсем отчаянным, молодая женщина буквально захлебывается им, ратник хрипит и сипит. Если у Олега есть способ впасть в состояние, когда дыхание становится медленным и телу нужно совсем мало воздуха, то у этих двоих шансов нет.
До его слуха доносится чтение главного жреца, оно все громче и уверенней, начали гудеть стены, за пределами колпака тьмы зазвенели подсвечники и масляные лампы.
– Пастор! – еле слышно пискнула Люсиль сквозь кашель. – Я больше не могу!
Олег зарычал в попытке свести руки, но тугие жгуты теней сдавили кисти так, что их обожгло болью.
– Савмак! – выкрикнул Олег охрипшим от гари голосом. – Ты жив?
Мгновения молчания показались вечностью, но из темноты через несколько ударов сердца раздалось слабое и осипшее:
– Жив…
Олег приказал:
– Руби!
– Чего рубить-то? – спросил ратник из мрака.
– Голос мой слышишь? – спросил волхв.
– Ну, – согласился Савмак.
– Руби правее, – сказал волхв. – По жгутам теней.
– Куда правее? А если на Люсиль напорюсь?
Кисти Олега сдавило сильнее, рану в очередной раз опалило, он скривился от боли.
– Люсиль слева, – произнес волхв и закашлялся. – Люсиль, ты слева?
Она не ответила, в голове волхва мелькнула страшная догадка – не выдержала, задохнулась. Грудь сперло так, что дышать совсем невыносимо, уже не только от гари. Чувство горечи растеклось по всему телу, а нутро вспыхнуло гневом и отчаянием – погибла в таком юном возрасте.
– Савмак, руби, – мрачно и зло сказал Олег. – Жгуты на моих руках руби.
