Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Свет облака вспыхнул и стал стягиваться куда-то внутрь, а через несколько мгновений из облака света выступила яркая широкоплечая фигура. Рост огромный, не меньше, чем у самого Олега, торс крепкий и могучий, хотя одет в простые портки и рубаху. Соломенные волосы кудрями падают до самых плеч, в голубых глазах доброта, а на пухлых губах простоватая и радостная улыбка.
– Олег, это ты меня разбудил?
Сияние полностью втянулось в рослую фигуру, глазам стало легче, волхв опустил ладони и всмотрелся чуть подслепшими от света глазами в фигуру.
– Тарх? – спросил он неверяще, моргая, чтобы быстрее прошли зайчики перед глазами. – Это ты?
Таргитай оглядел себя спереди и сзади.
– Да вроде как проснулся, так я и был, – проговорил он. – Олег, я так рад тебя видеть. А то я вроде спал, так сладко. И кровать была мягкой и подушка теплой. А потом кто-то давай орать на ухо, куда-то тянуть. А это, оказывается, ты. Олег, дай тебя обниму.
Волхв не успел отшатнуться, крепкие и мощные руки дударя обхватили его за плечи и с силой сдавили так, что у Олега хрустнуло где-то в спине.
Он проговорил сдавленно:
– Тарх, ребра сломаешь. Поставь меня.
– Да я чего, я поставлю, – широко улыбаясь, ответил Таргитай. – Я просто рад очень.
Волхв потер плечи, теперь болеть будут два дня, и покосился на послушников и жрецов. Те смотрят на происходящее со священным ужасом, глаза повылезали из орбит, а рты раскрыты. Главный жрец оцепенел, стоит на коленях бледный и враз отощавший.
Олег смачно хрустнул шеей и поморщился – бок все еще болит.
– Ты зачем Валипалиманой назвался? – спросил он Таргитая.
– Я? – обиделся тот. – Никакая не Валипали. Говорю же – спал я. А меня разбудили. Теперь вот есть хочется. А тут, я смотрю, ничего и нет. Это друзья твои?
Он кивнул на служителей ордена, Олег покачал головой.
– Эти нас прибить хотели. Меня, вон того с голубыми глазами и женщину. Хотя женщина, кажется, уже…
Светлое лицо Таргитая омрачилось, будто облачко набежало на погожий день, губы надулись, а брови чуть сдвинулись.
– Нехорошо прибивать женщин, – проговорил он убежденно. – Без них и еда не в радость, и сон не в сладость. И вообще, без женщины жизнь теряет краски.
– Откуда в тебе это? – со вздохом проговорил Олег и покачал головой. – Вроде дурак, а иногда как изречешь.
– Я ж от чистого сердца, – ответил Таргитай, и на его губах снова появилась улыбка. – А эта женщина живая, кстати. Ну и хорошо. А ты чего тут делаешь?
Волхв вытер окровавленные губы и приоткрыл волчовку.
