Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
В любом случае на уроке было весело, и я понимала все, о чем говорили в классе. Занятие по верховой езде пролетело не так быстро. Уборка в денниках помогала думать: я снова и снова вспоминала молитву очищения, но урок точно растянулся на час. В этот раз Стиви Рэй не пришлось приходить за мной. Я не потеряла счет времени. Когда зазвонил звонок, быстро убрала щетки, радуясь, что Ленобия снова позволила мне поухаживать за Персефоной, и волнуясь, потому что она сказала мне, что, возможно, на следующей неделе я начну ездить на лошади верхом.
– Я знаю, что происходит.
Клянусь, я чуть не подавилась.
– Боже, Афродита! Ты могла хоть звук издать или типа того! Ты что, наполовину паук? Ты перепугала меня до чертиков.
– Что не так? – промурлыкала она. – Нечистая совесть?
– Ух, когда ты подкрадываешься к людям, то пугаешь их.
– Так ты не виновна?
– Афродита, не понимаю, о чем ты.
– Я знаю, что ты планируешь сегодня сделать."
"– И я все равно не понимаю, о чем ты говоришь. – Вот черт! Откуда она узнала?
– Все думают, что ты такая чертовски милая и невинная, и их так впечатляет твоя чудная Метка. Все, кроме меня. – Она повернулась ко мне лицом, и мы остановились посередине дорожки. Ее голубые глаза сощурились, а лицо исказилось, и теперь она была пугающе похожа на ведьму.
Мои глаза расширились, и по телу пронеслась волна такого облегчения, что я рассмеялась. Она говорила о Найте, а не о молитве очищения!
– Вау, ты говоришь как его мамочка. Он знает, как ты его опекаешь?
– Я была похожа на его мамочку в коридоре?
Так она знала. Ну и ладно. Думаю, этот разговор был неизбежен.
– Нет, ты не была похожа на маму Эрика. Ты была похожа на саму себя, отчаявшуюся, пока патетично пыталась броситься на парня, который четко давал понять, что больше тебя не хочет.
– Тупая стерва! Никто со мной так не разговаривает!
Она подняла руку и, словно когтями, хотела расцарапать мне лицо. А потом показалось, что мир остановился, оставив нас двоих в пузыре замедленного движения. Я схватила ее запястье, легко остановив ее, слишком легко.
