Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
Серебряная вышивка была в форме спирали и блестела нежным кругом, который должен располагаться прямо напротив сердца.
– Это наша эмблема, – сказала Стиви Рэй.
– Наша эмблема?
– Ага, у каждого класса – здесь они зовут их третьекурсниками, четверокурсниками, пятикурсниками и шестикурсниками – есть эмблемы. Мы – третий курс, так что наша – серебряный лабиринт богини Никс.
– Что это означает? – спросила я скорее себя, чем ее, водя пальцем по серебряным кругам."
"– Он означает начало нашего познания дороги Ночи, путей богини и возможностей нашей новой жизни.
Я подняла на нее взгляд, удивившись, что внезапно ее голос показался таким серьезным. Она улыбнулась немного застенчиво и пожала плечами:
– Это первое, чему ты учишься на вампирской социологии 101. Этот урок ведет Неферет, и он уж точно не сравнится со скучными занятиями, на которые я ходила в «Генриетта Хай», на родине петушиных боев. Ух. Петушиные бои, подумать только! Что это за символ такой? – Она покачала головой и закатила глаза, а я рассмеялась.
Чего она не сказала, так что мне не просто повезло, а что я «особенная» из-за своей странной закрашенной Метки. Что напомнило мне…
– Стиви Рэй, почему ты не спросила меня о Метке? То есть я ценю то, что ты не завалила меня сотней вопросов, но пока я поднималась сюда, все таращились на нее. Афродита упомянула ее, как только мы оказались вдвоем.
Тогда она наконец посмотрела на мой лоб, прежде чем пожать плечами и снова встретиться со мной глазами.
– Ты моя соседка. Я решила, что ты расскажешь мне, что с ней, когда будешь готова. Одному меня научило детство в таком маленьком городе, как Генриетта: лучше заниматься своими делами, если хочешь сохранить друга. Ну, мы будем жить вместе четыре года… – Она замолчала, и в промежутке между словами сидела большая, уродливая правда, что мы будет соседками, лишь если обе переживем Изменение.
Я ей улыбнулась. Она казалась молодой и полной надежды, милой и нормальной и совсем не такой, какой я представляла девушку-вампира. Я почувствовала, как во мне затеплилась надежда. Может, я могла бы найти здесь свое место.
– Я тоже хочу стать друзьями.
– Ура! – Клянусь, она снова была похожа на суетливого щенка.
